Читаем Поверить Кассандре полностью

– Знаешь, Фёдор, мне всё представляется куда позаковыристей, – тяжело сказал Сергей Ефимович. – Идиоты, говоришь? О нет, скорее хитрецы, каких свет не видывал! Посмотри, комбинация с Распутиным отдаёт поистине дьявольским коварством. Дремучий мужик-лапотник, юродивый, от сохи отнятый, соль земли русской, и вдруг – агент антироссийских и весьма просвещённых сил! Кому скажи – ведь не поверят! А станешь настаивать – тебя самого, грешным делом, в идиоты запишут... Что касается баловства с канализацией, тайных ритуалов и прочей театральщины, так это вроде паутины, которую Орден выставляет для ловли идеалистов типа голоштанного Искры или ребячливого старца Семёна. Подобным типусам игрища нравится… Начитаются скверных книжек, и давай себя мнить карбонариями – эшафот им подавай, да непременно с последним обличающим словом, обращённым к неправедным судьям и будущим поколениям. Орден же такими мучениками питается, словно паук мошками, попавшими в сети ловчие… И разбухает, гад, безмерно! Ничего, нынче приду и проткну жирное паучье брюхо, а если Бог даст, то и бабочек невинных спасу…

– Спасём, Сергей Ефимович, – с обидой поправил Павел. – Здесь, прошу прощения, имеет место множественное число.

В ответ Крыжановский молча похлопал молодого человека по плечу, а Фёдор Ипполитович со смешком добавил:

– Красивые слова и жесты… Господа, похоже, вам обоим тоже не чуждо скверное чтиво…

– Хозяин, вон уже Смоленское кладбище! – вскричал с облучка Софрон. – Трамвайное депо минем, и сразу пойдуть могилки. Куды дальше-то – на православное, али на лютеранское?

– Налево давай, там этот проклятый театр! – процедил Сергей Ефимович.

Вскоре экипаж остановился: дальше дороги не существовало – сплошные рытвины и буераки. Одинокое здание театра, впрочем, виднелось совсем недалеко. Сергей Ефимович первым сошёл в снег, и чуть ли не бегом направился к театру. Шурин догнал его и остудил порыв:

– Погоди-ка, горячая голова. Эдак ты сам рискуешь из разящего меча правосудия превратиться в мошку, о которой говорил. Нечего лезть на рожон, тихо надо и незаметно…

– Ни к чему нам незаметность – внутри уже хозяйничают жандармы, – огрызнулся Сергей Ефимович.

– Из каких же соображений сие следует? – насмешливо осведомился Фёдор Ипполитович.

Крыжановский остановился – окна ширяевского театра были темны.

– Может, штабс-капитан и его люди находятся с другой стороны, или ещё… не успели доехать? – неуверенно предположил Павел. – А что, решили срезать расстояние, поехали через реку, там полынья, вот кто-то из троих и провалился…

– Постреляли уже наших молодцов, так вернее полагать, – ужасным шёпотом провозгласил неуёмный профессор. – В мыслях я даже вижу, как штабс-капитан кидается с шашкой на врага, да и оказывается в паутине…

– Типун тебе на язык, Фёдор! – разозлился Сергей Ефимович.

– Лишь бы не пулю в сердце! – безмятежно отмахнулся Щербатский. – Эх, тех, кто в доме, не худо бы заставить как-то себя проявить…

– Так это мы враз! – заявил подошедший Софрон. – Дичь-то подымать мы с детства обучены!

– Никак пищик? – вспомнил Фёдор Ипполитович.

– Точно, он самый и есть! – широко улыбнулся кучер. – А обрез я под шубейкой схороню – ежели вражина какой насядет, враз его угомоню.

– Что это ты задумал, малый? – нахмурился Крыжановский.

– Не извольте беспокоиться, хозяин, – широко улыбнулся Софрон. – Охота, чай, дело для нас привычное. Вы, главное, не теряйтесь – как свистну, так входите без страху. А коль не свистну, а стрельну, тогда уж ломитесь в дверь, не мешкая…

Задумка кучера больших изысков не содержала – вскоре добрейший малый, открыто поднявшись по ступенькам, уже орал под дверью театра, поигрывая кнутом:

– Эй, господа хорошие! Которые тут экипаж заказывали? Всё честь по чести, прибыл, как договаривались! Да есть ли кто здеся, а то боязно в такую-то темень шататься?

Поскольку ответа не последовало, Софрон, отворил дверь и, запалив спичку, вошёл внутрь.

Остальные оставались снаружи, укрывшись в какой-то неглубокой канаве.

– Как думаете, нас не приметили? – тихо спросил Циммер.

– Отнюдь. Если кто и смотрел в окно, так всё внимание нацелил на кучера, – уверил Щербатский.

Софрон, тем временем, продолжал шуметь внутри:

– Зачем же вызывать экипаж, коль нету никого? Или это такая шутка – честного труженика гнать в ночь на другой конец города? Что за наказание!

Вдруг Павел подхватился и горячо зашептал:

– Вон, в окне… Луч фонарика, что я Ольге подарил…

– Стой! – рявкнул Щербатский. – Это, верно, Софрон спички жжёт…

– Не-а, – радостно вскричал Циммер. – Свой подарок я ни с чем не спутаю. Пойдёмте скорее! Это Оля… Оленька!

Увы, возражение последовало немедленно, и весьма веское: внутри здания грянул выстрел, за ним ещё один.