Читаем Поверить Кассандре полностью

– …Это ведь не обычный театр, это, можно сказать, театр будущего – вот как он задуман! Главная хитрость – сцена… Оля, девочка, смотри под ноги – где-то тут разлит битум, я раз подол испачкала, так юбку потом пришлось выбросить, ни бензин, ни керосин не помогли… Так, о чём я говорила? Ах да, сцена… Устройство её таково, что одновременно в спектакле могут принимать участие живые артисты, куклы-марионетки и синематографические образы – задник сцены представляет собой белый экран. Вы не смотрите, что снаружи театр стоит в лесах – внутри уже практически всё готово, даже часть декораций для премьерного спектакля – «Агамемнона» Эсхила – присутствует. Ах, Семён, Семён… Я так тебе верила, так понимала это твоё стремление защитить и поддержать гениев-новаторов, которым не дают творить наши чиновные держиморды. Ширяев, Циолковский… Ведь это стало и делом моей жизни тоже. Как смел ты воспользовался всеми этими замечательными людьми, а также и мной, несчастной, для прикрытия своих сатанинских делишек?! О, чтоб тебя хватил кондратий, подлый предатель!!!

– Вера, стыдись! – укорила писательницу Мари, ведь он муж тебе, какой бы ни был…

– Ничего подлецу не сделается, а мне так скверно, что ещё чуть-чуть, и лопну!

Возникла пауза, которой немедленно воспользовалась Оленька, задавшая очередной из своих наивных вопросов:

– Скажите, а почему вы так легко уверились, что здесь не замешана женщина?

– Ах, дитя, это ведь тайная организация, Орден Мартинистов, как я полагаю. А эти господа отродясь в свои ряды наш пол не берут. Мужские игры, так сказать!

– Дорогая Вера Ивановна, как интересно, я ведь совсем ничего об этом не знаю. Ни чуточки! – воскликнула Ольга.

– Ну, тогда слушай, – вздохнула мадам. – Все тайные организации, сколько их ни есть, одним миром мазаны – мечтают объединить человечество, то бишь, цель у них – сродни Вавилонскому столпотворению. Как дети, честное слово! Будто никогда не читали Святого Писания, не слышали о плачевной судьбе всех, кто в прошлые века занимался объединением народов…

– И я не слышала, – застенчиво сказала Оленька.

– Ну, Александр Македонский, Наполеон Бонапарт… Да мало ли их было, убийц, оправдывавших свои злодеяния великой целью…

– Думаю, они нас, женщин, к себе не пускают именно потому, что боятся – как бы мы не развенчали всю эту Вавилонскую бессмыслицу! – вставила Мари.

Мысль остальным дамам определённо понравилась – в равной степени и умудрённой жизнью Вере Ивановне, и весьма непосредственной девушке Оленьке. Более того, мысль эта удачно завершила разговор о тайных организациях, поскольку совершенно точно показала невозможность другого завершения, а именно – строительства Вавилонской башни.

Некоторое время искательницы приключений шли в молчании, которое, в конце концов, нарушил шёпот Веры Ивановны.

– Ну вот, почти пришли, сейчас следует взять правее – там должна стоять дворовая уборная для рабочих. От неё по тропинке проследуем до проёма, через который заносятся строительные материалы и – voila, мы внутри… Но погодите-ка, совсем упустила из виду… Ох, уж мне эти мужские игры… Надо думать, они выставили караул… Давайте послушаем!

Дамы остановились, и так же, как недавно в подземелье, принялись слушать темноту. Вскоре та отозвалась негромким звуком шагов. Кто-то прошёл мимо и остановился неподалеку. Чиркнула спичка, освещая нижнюю часть лица, человек прикурил сигару и отправился дальше.

– Это Аксель, сторож, – шепнула Вера Ивановна. – Неприятный субъект, я его немного знаю и… побаиваюсь

– И что же в нём такого пугающего? – с тревогой спросила Мари.

– Аксель – датчанин, бывший матрос. Муж говорил: здесь он скрывается от правосудия, вроде бы зарубил кого-то топором в пьяной драке, – пояснила мадам. – А ещё он держит большую обезьяну, весьма умную, между прочим…

– А зачем же такого наняли в сторожа? – удивилась Оленька.

– Сёмушка говаривал – сторожевому псу должно быть злым, – вздохнула Вера Ивановна. – Возможно, он прав – места здесь глухие…

Тут достойной даме в очередной раз припомнилось гнусное предательство мужа, и она разразилась в адрес благоверного проклятиями.

– Интересно, а у обезьян есть нюх? – спросила Оленька. – А то вдруг этот сторож выпустил животное, и оно сейчас идёт по нашему следу…

– Перестань говорить глупости! – со смехом одёрнула девушку Вера Ивановна. – Обезьяна животное тропическое, такой холод её просто убьёт... Она, как я уже говорила, очень умна, а значит, сейчас где-нибудь у печки, греет косточки. Нет, это же надо – сторожевая обезьяна! Ну, всё, шутки в сторону – вон он, проём. За мной, милочки, и ни звука!

Дамам удалось беспрепятственно проникнуть внутрь здания. Вера Ивановна и здесь продолжала весьма успешно руководить.

– В фойе и в зал идти нельзя, но я знаю, где спрятаться, чтобы нас не обнаружили, а мы, зато, всё увидели и услышали. Наверх, и только наверх! Думаю, у вас скоро появится повод удивиться – как всё замечательно устроилось. Оля, деточка, освети нам путь своим чудесным светочем!

Лестница привела под самую крышу, где высоко над сценой театра начинались какие-то мостки и рельсы.