Читаем Поверить Кассандре полностью

– Не знаю-не знаю, – с сомнением произнёс Рыцарь. – Хочется верить… На прошлой неделе громкое убийство Назим-паши и государственный переворот в Турции, если за тем последует русский Император, выйдет вполне элегантно! Но, не будем загадывать, а просто посмотрим… Докажите свою способность творить Историю, и тогда смело можете претендовать на место во Внутреннем круге…

Голоса отдалились. Женщины сидели – ни живы, ни мертвы, боясь пошевелиться. Какое там подземелье с кладбищем?! Вот он, настоящий ужас!

Первой опомнилась Оленька, произошло это не ранее, чем через десять минут после ухода двух ужасных собеседников.

– Вот так невинный спектакль! – хныкнула девушка. – Что же теперь будет?

– А вот что: сообщим всё Серёженьке, пускай поднимает на ноги полицию! – зло сказала Вера Ивановна. – Всё в точности, как мне было явлено… Эх, знать бы, кто такой на самом деле этот Тайный Покровитель, его ведь непременно нужно схватить до отправления поезда… Хотя сие ведь просто выяснить – кто главный охранник, тот и нужен… А теперь пошли, хватит рассиживаться.

Они осторожно покинули своё убежище и вернулись на верхний этаж театра. Оленька зажгла фонарик – луч света заметался по стенам. Вдруг девушка жалобно пискнула и, выключив свет, вскричала:

– Обезьяна! Обезьяна! Я видела! О, какие ужасные глаза! Она там, на лестнице, туда нельзя идти, скорее назад!

Вера Ивановна выхватила свой крошечный пистолетик и взвела курок.

– Вот уж поистине: у страха глаза велики! Вперёд, только вперёд! А страх оставим в удел врагам!

– Опомнись, Верочка! – одёрнула писательницу Мари. – Мы единственные, кому известно о готовящемся злодеянии. Кто о нём сообщит, если с нами что-то случится?

– Пожалуй, ты права, – согласилась прорицательница. – Обезьяна, как ранее уже было замечено, не сторожевая собака, следовательно, хозяина лаем звать не станет. Да, так и есть, всё тихо… Хорошо, давайте выберем другой путь – вернёмся назад и по мосткам переберёмся на другую сторону сцены, а дальше останется выйти через фойе. Надеюсь, проклятых Мартинистов там уже нет…

– А вдруг всё-таки кто-то остался? – засомневалась Мари.

– Путей всего два, – твёрдо ответила Вера Ивановна. – Выбор за вами, мои дорогие.

– Ой, только не лестница, – попросила Оленька. – У этого злобного животного, кроме глаз, по-моему, ещё борода имеется.

– Тогда мостки, – вздохнула Мария Ипполитовна.

Вопреки ожиданиям, путь над сценой не принёс осложнений – темнота, в которую по окончании собрания погрузился зрительный зал, скрадывала высоту и последняя не вызывала боязни. Дамы благополучно очутились на другой стороне и спустились в фойе. Увы, там и закончилось то везение, которое до сих пор сопутствовало их предприятию.

Откуда ни возьмись, на Оленьку бросилась огромная рыжая обезьяна. Девушка вскрикнула и лишилась чувств. Вера Ивановна выстрелила, но пуля её пистолетика оказалась слишком слаба, чтобы остановить разъярённое животное. Мари тоже стреляла. К несчастью, она так и не научилась при этом держать глаза открытыми, и вскоре чьи-то сильные руки отняли оружие. Последними чувствами госпожи советницы стали радость и сожаление. Радость оттого, что всё-таки не взяла в дом вторую горничную, а сожаление оттого, что так и не спросила мужа, что означают слова Modus operandi, хотя слышала их от него весьма часто…

***

Софрон гнал лошадей напропалую, но, как он ни спешил, конные жандармы всё равно вырвались далеко вперёд.

– Эй, штабс-капитан, – крикнул, высунувшись из экипажа, Щербатский, – дорога каждая минута, а потому нас не жди, а давай-ка к театру. Мы уж следом!

Цыганов без слов кивнул, и вскоре три конных силуэта растворились в ночи.

Крыжановский сидел, нахохлившись, и молчал, лишь раз в раздражении отчитал инженера:

– Перестаньте щёлкать курком, на нервы действует!

– Я тоже на взводе, а руки занять нечем, – огрызнулся Павел, однако занятие своё всё-таки прекратил.

– Этот Орден Мартинистов представляется мне сборищем умалишённых, – чуть погодя, сказал Фёдор Ипполитович. – Если я правильно понял Семёна, вся затея с канализацией потребовалась просто в целях конспирации, для обеспечения, так сказать, тайного перемещения группы людей. Но это же сущая дикость, как если бы взрослый степенный человек принялся вдруг скакать на деревянной лошадке!

– Не забывай, с этими умалишёнными, по-видимому, спознались дорогие нам люди, – процедил Крыжановский. – И мне нынче стоит неимоверных усилий гнать от себя всяческие предположения, чем это для них могло обернуться...

– Я не о том, – возразил Щербатский. – Идиоты они какие-то, эти твои «ахейцы». То без штанов в дом явятся, то в заячьей маске, а то и по канализации прогулку устроят. В иной ситуации я бы хохотал до упаду, право слово!