Читаем Пограничник (том 2) полностью

Ещё собираюсь заняться кожей, пергаментом. И мясом — у меня весь восток графства — сплошная зона выпаса, — это я к двум камрадам из гильдии мясников Овьедо. — Мне нужны коровы. Хорошие, породистые. И люди, которые будут правильно за ними ухаживать и обучат этому других. Это будут артели, сеньоры. И вы можете уже сейчас заложить основы и поставить первые головы для развода стада. Это тоже не быстрый бизнес. А там и до пергамента дойдёт. И вновь, повторюсь персонально для вас, это будет ВАША гильдия, гильдия Бетиса. А значит, мои стада не станут вашими конкурентами. Наоборот. Потому не кривитесь, а лучше взвесьте и подумайте. Это долгосрочные инвестиции, и они окупятся.

Я ещё много чем собираюсь заняться, вы слышали мои планы. Просто в данный момент не могу думать обо всём. У меня война. В том числе для того, чтоб обезопасить все оговорённые выше проекты. Предлагаю взять паузу до зимы, и зимой вы примете окончательное решение. В зависимости от результатов этой осенней войны. Докажу, что могу защитить графство — добро пожаловать. Нет — значит наш разговор был просто приятным трёпом «о бабах».

Послышались смешки, затем одобрения. Купцы оставались купцами, и рисковать понапрасну никто не хотел, но предложение, наконец, по достоинству оценили.

Придут, куда они денутся. Действительно, я буду демпинговать, ибо и правда деньги на демпинг для меня не затраты, а траты на легион, на его содержание. Я могу себе позволить работать в минуса. И пущу их всех по миру. Лучше объединившись со мной пустить по миру конкурентов, чем разориться самим, верно? Я — дамоклов меч, на который нельзя не реагировать. Но вопрос безопасности обозначит их притязания: разобью орков — построят всё сами, за свой счёт, и будут до асса требуемое отстёгивать. Будут осложнения — и придётся какую-то часть оставлять им. Что есть бэд.

Ладно, посмотрим.

— Кр-р-р-р-а-а-а! Кр-р-р-р-ра-а-а-а-а!

Со стороны Белой летела птица. Это был тот самый альбатрос-алькатрас, именем которого назван род Доминика, моего барона. Птица летела низко, не боясь нас — в этом месте людей не очень много (было), и местные крестьяне не занимаются охотой — алькатрасы тут ничего не боялись. Но вот одна рыжая Белка из предгорий в Мериде, а, как я узнал вчера, Санта-Исабель находится в предгорьях, и крестьяне там имеют право охотится на мелкую живность и птицу без ограничений… В общем, мы все засмотрелись на птицу, и я не успел заметить, как тренькнула тетива, и стрела, не оставляя росчерка, впилась птице в брюхо.

— Я попала! Рикардо, я попала! — закричала паршивка, размахивая луком с натянутой на него тетивой, и тронула Пушинку ко мне. Та довольно фыркнула — как боевая кобыла, была рада, что её молодая наездница — не просто девчонка, а тоже воин. Как-то они нас чувствуют, лошади, и убейте, не понимаю, как. Пушинка не просто приняла новую хозяйку, а именно слилась с нею, как даже со мной не сливалась. Я, конечно, ревновал, ну да на всё воля высших сил.

Вика съездила к поверженному крылатому рыболову, спрыгнула с седла, подхватила, снова вскочила, и, не надевая стремена, снова запрыгнула и подвезла тушу мне.

— Смотри, какой огромный!

И правда огромный. С огромного гуся.

— Кто ж на дичь охотится бронебойными? — усмехнулся я, глядя на голубой хвостовик стрелы.

— Ой, точно! — Растерянность на мордашке. Затем махание рукой. — Ну и ладно. Главное попала. — И, отъехав немного, девчонка снова спрыгнула и принялась потрошить птицу, сливая кровь. Стрелу аккуратно вытащила, да там и вытаскивать нечего — огромный плоский острый наконечник. Я засмотрелся на саму паршивку. Вымытая, ухоженная, в новой одежде, свежая и энергичная, она производила эффектное впечатление. Решил вчера вечером выпендриться и набросал им с Трифоном эскиз короткой юбки-мини, волнистой, со складками, и они, сходив в таверну и припахав кого-то из тамошних женщин в помощь, идею за ночь реализовали. Правда, предупредил, что надевается сие только на охотничий костюм с брюками — голые ноги в этом мире просто верх неприличия! У нас на нудистском пляже приличней нагишом ходить, чем здесь оголить ножку выше щиколотки. Но самый смак в том, что юбка смотрелась вызывающе сексуально, даже несмотря на ноги в брюках. Я пипец млел, когда видел реакцию местных матёрых поголовно женатых мужиков!

— Граф, это нехорошо, давать боевое оружие крепостным! — незаметно подъехал ко мне Аларих. Сказал это громко, чтобы слышали и остальные гости, которые также подъехали ближе. Выстрелом девчонки были приятно удивлены, одобряли, но вот сам факт наличия у неё не деревенского охотничьего, а боевого лука, пусть и слабенького, заточенного под её силу рук, вызывал у всех праведный гнев.

— Рикардо, я, пожалуй, поддержу графа, — сбоку подъехала и Катрин. — Я понимаю, ты — реформатор. Но она — крепостная, и ты сам её вчера не стал освобождать. Сильвестра заставил всех своих отпустить, а сам не стал.

— Я освобожу. Ты же знаешь, почему я это сделал! — Я хотел вспылить — чего она цацку строит — но передумал. Не надо с высочеством по пустякам ссориться.