Читаем Поезд полностью

– Вы, Прохор Евгеньевич, пожали бы сами себе руку. В вашей коллекции вы самый ценный экспонат.

Скрипач не успел ответить.

В коридоре послышался нарастающий топот шагов и громкие голоса. По проходу гуськом шли люди в железнодорожной форме. Двое из них держали полевые сумки, какие обычно носят ревизоры. Поравнявшись с купе проводника, они остановились. Высокий ревизор, с тонкой щеточкой усов над серыми губами, подергал ручку замка. Дверь не поддавалась. Замыкавший группу чернявый и круглолицый проводник Гайфулла Мансуров испуганным голосом высказал предположение, что ответственный за вагон, Елизар Тишков, вероятно, находится в соседнем, купейном вагоне, и, предупредительно обойдя ревизоров, открыл дверь в тамбур.

Ревизоры двинулись в купейный вагон, следом за взволнованным Гайфуллой…

Приподнятое настроение Елизара не смогло омрачить даже появление проводника восьмого вагона Сереги Войтюка, в спортивном костюме с широкими белыми лампасами и в тапочках на босу ногу.

– Гляди-ка! – удивилась Магда. – Серега прискакал давление тебе мерить, психопат оперный… Улетай, туча!

Елизар молчал, глядя на красное неспокойное лицо проводника.

– Какое давление, какое давление?! – торопился Серега Войтюк. – Горим, Магдалина! Ревизоры залетели. И где они, гады, сели, никто не знает.

– А Аполлон Николаевич где? – заволновалась Магда.

– Где, где… Кацетадзе говорит: сами разберитесь. Точно ему вожжа под хвост попала. Предупреждал я вас, говорит.

– Ну?! – изумился Елизар. – Когда же он нас предупреждал?

– Было! Когда вы с Магдалиной вагон принимать отправились. Так и сказал: «Глядите в оба. Сами с усами, нечего меня в игры с ревизорами впутывать!» Сидит сейчас в штабном злой, как собака. Заперся и разговаривать ни с кем не хочет.

– Кто? Аполлон Николаевич? – изумлялась Магда.

– Ну. А те уже напустили шороха. На Гайфуллу акт катанули… Может, возьмешь ревизоров на себя, а, Магдалина? Яшка отказывается, говорит, ему прятать нечего.

– А ты?

– Я… – замялся Войтюк.

– Он только и может давление мерить, – Елизар высунулся в коридор – он понял, что Серега Войтюк не один в вагон прискакал.

И верно. К стене испуганно жались две гражданки средних лет. Судя по всему – только со сна, бедняги. У одной бигуди красную косынку топорщат. Так и представил Елизар, как их, словно коз, подгонял из вагона в вагон Серега Войтюк, раз до хвостового добежали.

– Твои, что ли, стоят? – обронил Елизар.

И Магда выглянула в коридор.

– Ну даешь, Серега! – закричала она. – Я своего не знаю, куда упрятать…

– У тебя ж служебка пустая, Магдалина, – взмолился Серега и хлопнул по своим бокам тяжелыми ручищами.

– Все знает, черт. Ну? Беспроволочный телеграф, да? – заполошила Магда. – А если что случится? Выходит, мне за твоих теток тоже отвалится?! Сколько же ты себе оставил, если этих некуда приткнуть?

– Пятерых, – потупился Серега. – Семейство целиком, понимаешь. Что я, не человек, чтобы семью разбивать… А одиноких привел, в надежде на добрых людей. Пусть они за тобой и числятся, Магда. А?

– Ну даешь, ну даешь, – отходила Магда. – А своего я куда дену? На буфера посажу позади вагона? У меня два места в служебке. – Не станет же Магда рассказывать, что она три полки свободными придержала, когда бегунок относила начальству. – Куда мне своего-то деть?

– Мужчину, что ли? – Серега Войтюк мельком оценил скорбно стоящего у окна человека с подстаканником в руках. – Я его в вагон-ресторан спроважу, пусть там посидит, пока ревизоры уберутся. Пивка попьет.

– Я пива не пью, – тихо вставил мужчина от окна. – Печень у меня, врачи не позволяют…

– Ша! – осадил Серега. – Один разок можно.

Мужчина переводил кроткий взгляд со здоровенного Сереги на Магду и Елизара, ожидая решения своей судьбы. Удивительно, какими покорными становятся люди в таком положении. Предложи им переждать суматоху в туалете или в топочном отделении, – полезут и будут сидеть, сколько необходимо…

– Вот что, Серега, в своем вагоне распоряжайся, – Магда не знала, на что и решиться. А решаться надо срочно. – Елизар! Может, ты возьмешь теток?

– На кой они нужны, когда ревизоры на хвосте. И щита нет…

Все трое на мгновение подумали о странностях поведения начальника поезда.

– Ну и сурприз, – проговорил Серега Войтюк.

И все поняли, кого и что имел в виду проводник-гипертоник.

– Думали, что он шутит, а он… Ну и кино, – дополнил Серега.

Одна из женщин поправила на голове платок и произнесла плаксиво.

– Решайте уж… Деньги-то уплатили как в кассу, даже боле. А мучаемся, точно нелюди…

– Ша! – осадил ее Серега. – Ходила бы ты со своими деньгами у перрона, если б не моя доброта и мягкое сердце.

– Дак я о чем…

– Ша! Твое дело молчать! – еще грознее прокричал Серега Войтюк. – По шпалам следом пойдешь. Не хочешь? Да, подсуропил мне Гаврила-электрик, спасибо ему!

Вторая женщина угодливо дернула товарку за подол. Та обиженно засопела, но умолкла…

– Может, на антресоли их законопатить? – размышлял Серега.

Женщины испуганно ойкнули, но от слов воздержались под жутким взглядом Сереги.

– Как ты, Магдалина? С пассажирами в купе не перецапалась? А то выдадут.