Читаем Поезд полностью

– Угощать должен один человек. А он у вас сегодня что-то не в духе, – Куприян Степанович положил на колени сумку и откинул ремни. – Вот мы его и накажем… Санитарную книжку положи на стол. Какой у тебя рабочий номер?

Магда с удивлением наблюдала за движениями ревизора. Ее крепкие щеки опали, губы побелели, гнев сейчас в ней боролся со страхом. Куприян Степанович извлек из сумки чистые бланки актов, копирку, ручку…

– Освободи-ка мне местечко, красавица, – произнес ревизор. – Темно, как у негра под мышкой… На аккумуляторах катаешься? Нет, чтобы генератор исправить… Все тебе отмечу.

– Вагон у меня из подмены. – Магда еще ниже опустила голову, разглядывая лежащие на краю столика листы. – Акт собираетесь писать? – удивленно спросила она.

– А ты думала! Убери-ка свой гастроном… Где санитарная книжка? Или без нее катаешься?

– Что же вы… «Как дела, как дела?» – Магда достала потрепанную «санитарку».

– Интересуюсь твоими делами, – ревизор придирчиво рассматривал записи в книжке. – Так, так… Значит, Магда Сергеевна Савина. Хорошо. – Он с явным разочарованием вернул книжку, придраться не к чему. – Ну, как твои дела, Савина? – повторил он.

– Вы же их видели, – Магда повела подбородком в сторону коридора.

– Видел. И состояние вагона видел. И пьянку вашу. Все видел. И все отмечу в акте, – Куприян Степанович отодвинул в сторону дверь и прокричал в щель: – Давай сюда безбилетников. Протокол вначале составим, потом и акт на закуску. – И, вскинув острые глаза на Магду, добавил: – А ты, Савина, выдь в коридор. Подожди. Тесно здесь.

Магда выпрямилась и, надменно уложив руки на грудь, села на полку, прижавшись спиной к углу. Ревизор взглянул на нее и, поняв, что увещевать бесполезно, крикнул: – Ну, что вы там?! Я жду.

В проеме, с испуганно-воинственным видом показался Серега Войтюк.

– Послушайте, начальник, – неуклюже занес он вперед плечи, желая подавить робость. – Договориться не можем?

– Ты ступай к себе. Мы с тобой виделись вроде. К обоюдной радости.

– А что? Я чистый.

– И ступай к себе, пока не замарался. Нечего у соседей ошиваться, пассажиров без присмотра оставлять.

Скис Серега. Обмяк, точно проколотый мяч. Не хватило духу сознаться, что тетки в коридоре вагона – это его грех, воли не хватило: боялся, что возобновится осмотр и ревизоры обнаружат припрятанное в его вагоне целое семейство безбилетников. Серега виновато посмотрел на Магду. И, не поймав ее взгляда, совершенно расстроился.

– Лучше бы применили власть, почему мы в одно лицо катаемся на таком длинном плече, – вяло попробовал «на зуб» Серега строгого ревизора. – Почти трое суток. Да обратно столько же… Ну так провезли одного-двух человечков. За такую черную работу большое нарушение? Поезд остановится?

– Ступай, говорю! – рассердился ревизор. – Защитник нашелся.

Серега все старался уловить взгляд Магды. Показать, что не такой уж он и отпетый стервец.

– Да иди ты к себе, черт! – воскликнула Магда. – Стоит, канючит. Уходи, говорят!

Серега ссутулился и умолк. Мучнистая в прожилках кожа его лица разгладилась, порозовела. В глазах появилось просительное выражение. И вместе с тем он демонстрировал обиду за незаслуженное к себе отношение. И даже попытался что-то сказать…

– Иди, Серега, – добавила Магда, – не выводи меня из себя. Все равно через себя не прыгнешь. Померь давление и ложись спать.

Серега Войтюк продолжал стоять, бормоча что-то глухое и неразборчивое. Елизар ухватил проводника за плечо и потянул в коридор. Серега не сопротивлялся, наоборот, почувствовал облегчение, внешне продолжая хранить обиженный вид. А в дверь, под нажимом «ассистента», уже протискивались безбилетники. Первой та, что в бигуди, следом «ассистент» готовил и вторую, прижимая боком счетовода к титану, чтобы отрезать ему путь к бегству…

Вагон швыряло из стороны в сторону, что говорило не столько о резвом ходе, сколько о состоянии полотна дороги. Бедолага последний вагон старался изо всех сил, чтобы не отстать, не затеряться в весенней ночи.

– Торопится, нагоняет, – проворчал ревизор, – на три часа опаздывает, вот и шустрит. – Он искоса взглянул на таившуюся в углу Магду, словно желая смягчить ее грозное настроение.

Магда продолжала молчать, исходя упрямым гневом.

– Так и будешь стоять? – спросил ревизор снизу у нависшей над бумагами женщины в бигуди.

– Что же вы хотите делать? – настороженно спросила женщина.

– Протокол составлю. По всем правилам. Как фамилия?

– Чья?

– Не моя же.

– А зачем вам? – И тихо, как-то по-кошачьи, заплакала, моргая круглыми глазами, из которых выползали прозрачные слезы. – Я больше не буду, дяденька.

– Я тебе не дяденька, а ревизор-инструктор финансово-ревизорской службы. И нечего реветь. Заплатишь штраф и все… Дяденька! Небось, постарше меня будешь.

– Я ж заплатила проводнику. – Тетка тряхнула бигуди, точно овца кудлатой шерстью.

– Это твое дело! – Поерзав, ревизор стащил плащ с широких плеч, показывая испуганной тетке свой черно-медный китель. – Фамилия!

– Не говори! – сунулся в купе счетовод. – Чего он нас треплет?! Пусть проводников своих треплет.