Читаем Поезд полностью

– У себя конопать! – отрезала Магда. – Куда их на антресоли? На десять пудов каждая потянет.

– Да, отъелись, – вздохнул Серега.

– М-м-мы еще и виноваты, – плаксиво возразила все та же, в бигуди.

Тут молчавший до сих пор мужчина вскочил со своего облучка. Сиденье с пистолетным звуком хлопнуло о стенку вагона. Он помахал подстаканником перед тяжелым носом оторопевшего Сереги Войтюка.

– Гады неподсудные! – завопил мужчина. – Подонки! Нет на вас советской власти! Или всех перекупили?! – Он швырнул на полку служебного отделения подстаканник. – Сам пойду к ревизорам, сам! Пусть мне что положено впаяют, но таких гадов я согну. Нашлись тоже! Живых гражданок на антресоли конопатить собрались.

Женщины дружно завизжали. Видно, представили эту картину.

– Тю, придурки! – заорал Серега Войтюк. – Где ты такого припадочного подобрала, Магдалина?! – Он уже держал мужчину за лацканы плаща. И тот стоял перед Серегой, точно приклеенный…

– Крохоборы! Пользуетесь неразберихой, рыбку ловите! – отважно орал мужчина. – Всех за ушко да на солнышко! Пусть мне впаяют, пусть! Но и вас, колесных жуков…

Серега сильно встряхнул мужчину. Тот клацнул зубами и умолк, с ненавистью тараща глазки в Серегину переносицу.

– Ну вот, ну вот, – ласково приговаривал Серега, – Успокоился, малахольный…

Вдоль коридора, из всех дверей купе торчали головы пассажиров.

Серега Войтюк потянул носом, принюхался. От мужчины пахло смолой, видно, в лесу работал человек.

– Лесоруб ты, что ли? Малахольный?

– Счетовод, – неожиданно смиренно ответил мужчина. – В леспромхозе. Пусти, задушишь, медведь. – Он поправил лацканы плаща, смятые ручищами Сереги, повертел морщинистой шеей.

– Ты вот что, Серега, – и Магда растерялась от неожиданного выступления своего тихого подсадка, – бери своих теток и дуй отсюда! Весь вагон мне взбаламутил…

Большое лицо Сереги Войтюка стянулось мелкими морщинками к конопатому носу, он зажмурился и, едва отвернувшись, чихнул.

В тот же момент дальняя дверь вагона распахнулась и в коридор вступил Гайфулла Мансуров. Он открывал собой небольшую процессию, вращая со значением черными красивыми глазами и кривя пухлые губы на растерянном лице.

Следом за испуганным проводником деловито вышагивали два ревизора.

Магда сделала шаг назад, в глубину купе. Приподняла нижнюю полку и спрятала в слепую щель пустую бутылку, хорошо, рюмки не выставила. Но и стаканы не мешает замаскировать, у ревизоров зрение особое, найдут, к чему привязаться, страху нагнать. И соответственно взвинтить цену. Не мешкая, Магда для отвода глаз плеснула в оба стакана чайную заварку и прикрыла салфеткой.

Серега Войтюк просунулся в проем двери. Белая его физиономия напоминала сырой блин.

– Эх ты… не могла, – плаксиво протянул Серега. – Теперь улаживай…

Елизар повернулся к Сереге и прошипел возмущенно:

– Ты с какой-такой радости ввалился?! Мало нам своих забот?

– Люди вы или нет? – хныкал Серега. – Ну ладно… Тиха! Тиха! Все! – И он обернулся к приближающейся бригаде, бросая поверх фуражки Гайфуллы теплый взгляд на высокого ревизора, резкие и грубоватые черты лица которого венчала бурая челка. Тесный плащ едва сдерживал напор широких плеч. Второй ревизор – чернявый и круглолицый – отдаленно напоминал Гайфуллу. Ясная картина – чернявый «ассистировал», а «солистом» выступал тот высокий, в плаще…

Поравнявшись с тетками, старший ревизор оглядел их со значением, перевел взор на взъерошенного счетовода. То же самое проделал и чернявый.

– Безбилетники! – произнес старший и погрозил всем троим пальцем.

Тетки затравленно шныряли глазами по сторонам и покаянно сопели, сдерживая слезы. Счетовод вытянул шею и колючим видом напоминал ощипанного петуха. Серега Войтюк попытался широкой своей спиной оградить счетовода от представителей контролирующих органов, но тот, пользуясь небольшим росточком, вынырнул из-под локтя проводника, продолжая буравить взглядом ревизоров, словно они и явились причиной его бедований. Но ревизоры, люди бывалые, не приняли его вызов. Не стоило затевать бузу по мелочам, важно дать понять, что они все видят и все знают. Вот они, зайчики, а сколько их еще припрятанных…

За свою дорожную жизнь Елизару довелось повидать всяких ревизоров. Одни несли службу исправно, не поддавались соблазнам и уговорам, другие, наоборот, даже состав не осматривали, а прямехонько направлялись в штабной вагон, где их поджидал начальник поезда. Ведь повод для составления акта всегда найдется. Даже в самом распрекрасном фирменном вагоне, а не то что в зачуханном «пассажире». Поэтому нежелание Аполлона Николаевича опекать свою бригаду вызвало определенные сложности: здесь, как и в любом деле, существовала своя, отработанная годами технология, своя метода, своя, если угодно, этика отношений. И всякая самодеятельность вносила в спокойное течение событий излишнюю нервозность и риск. Любой благоразумный ревизор насторожился бы, встретив странное поведение начальника поезда. Любой, только не Куприян Степанович по прозвищу Косилка…