Читаем Поезд полностью

– Нехорошо так смеяться над осужденным, – он подчеркивал шутливо-серьезную интонацию. – Человека сурово наказали, приговорили по высшему разряду, а вы смеетесь. Я ведь все слышал. Только вот эти психи помешали…

– Нехорошо подслушивать, – строптиво ответила Варвара Сергеевна.

– У меня было трудное детство, – весело уклонился Игорь. – Дурное воспитание.

– Это и видно, – скрипач метнул в молодого человека недовольный взгляд.

– Извините, – покладисто ответил Игорь. – Душно в купе, я с вами посижу. Не возражаете?

Варвара Сергеевна промолчала, Прохор Евгеньевич вздохнул.

– Что касается вашего хобби, – не отступал Игорь, – советую пожать мою руку. Уверяю вас, не прогадаете.

– Жаль, спит Дарья Васильевна, – с улыбкой произнесла пассажирка, глядя на скрипача. – И защитить вас некому.

Некоторое время они сидели молча втроем, покоряясь резвому раскачиванию вагона.

«Так хорошо разговаривали, и на тебе, явился обормот», – подумал Прохор Евгеньевич и проговорил: – Хорошо вам, Варенька. Обе нижних полки занимаете, удача.

– Мне всегда удается взять нижние места. Есть уловка, – Варвара Сергеевна наклонилась к сыну и поправила подушку. Темная ямочка у основания шеи придавала особую прелесть ее смуглой груди, обозначенной в глубоком вырезе платья.

Прохор Евгеньевич с беспечным видом отвел взгляд, пугаясь, что его заподозрят в нескромных желаниях. Мельком оглядел незваного гостя. Игорь сидел, прижавшись ровной спиной к стенке купе. Удлиненное его лицо сейчас казалось бледным, глаза прикрыты, пухлая нижняя губа опущена, обнажая десны. У него был вид человека, углубленного в трудные, малоприятные мысли. Странно, когда эти мысли успели овладеть им? Казалось, только что купе будоражил громкий голос, а глаза источали уверенность и нахальство. Или он просто пьян, а сейчас расслабился, забылся?

Присутствие в купе странного молодого человека тяготило не только скрипача. Варвара Сергеевна приняла прежнюю позу, отвернувшись к окну, однако облик ее был напряжен и тревожен.

– Какую же уловку вы припасли, чтобы раздобыть нижние полки? – Прохор Евгеньевич сцепил пальцы рук и накинул их на колено, точно уздечку.

– А, пустяки, – ответила Варвара Сергеевна не оборачиваясь. – Заказываю по телефону четыре билета, оставляю себе два нижних места, а два оставшихся сдаю обратно. Вся премудрость. – В четком отражении стекла она видела, как в круглых глазах скрипача возникло недоумение и растерянность. Это ее обескуражило. – Что вы так, Прохор Евгеньевич? – она ждала признания своей находчивости.

– Да… Хитрим все, – в голосе скрипача прозвучала суховатая интонация. – Я вас все Варенькой величаю, а вы, оказывается, ого-го… Умелец!

– В чем же я умелец, Прохор Евгеньевич? – покраснела Варвара Сергеевна. – Я что, спекулирую этими билетами? Сдаю в кассу. Даже теряю на этом… комиссионный сбор, – все больше раздражалась пассажирка.

– Дело в другом, Варвара Сергеевна. Время какое-то… Надувательство предлагается как добродетель. И не стесняются, наоборот, видят в этом доблесть… Но что доблестного – обмануть ближнего…

– Что с вами, Прохор Евгеньевич? – резко прервала Варвара Сергеевна.

– Обидно, Варвара Сергеевна. Я замучился с этими билетами, пока достал. И еду на верхней боковушке, хуже не бывает.

– Кто же виноват?

– Вы, мой ангел. Вы! Чистые глаза, нежное лицо. Воплощение женственности…

– Ну знаете! – вскипела Варвара Сергеевна. – Просто вы старый брюзга… Понятно, почему вы женатый холостяк да бездетный отец. Кто же вытерпит такого? Вас не удивляет, что я работаю с утра до ночи со своим нежным лицом в зверосовхозе. А когда решила с сыном в поезде по-человечески проехать, сразу в ловкачи попала. Возмутительно! Вы лучше возмущайтесь, почему и нижние полки, и верхние, и боковушки в проходе – стоят одинаковые деньги. Или, к примеру, что в скором-простудном, что в фирменном – цена билета одна и та же, хотя условия далеко не одинаковые. А все потому, что тот, от кого это зависит, в поганом скором не едет и на боковых полках не кукует. Зачем же ему платить дороже?! Вот где ловкачи настоящие, а вы меня заметили! Нехорошо…

– Все в одну кучу, – Прохор Евгеньевич уже пожалел, что затеял бузу.

– Да будет вам! – отмахнулась Варвара Сергеевна. – И разговаривать с вами нет настроения. Тоже мне, собиратель рукопожатий. Смех!

Это замечание, произнесенное с подчеркнутым спокойствием, вновь вывело скрипача из себя. Его рыжие брови совершенно вышли из повиновения – сливались, дергались, смещались относительно друг дружки и даже раздвигались, подобно рассерженным гусеницам. Еще немного, и он вспылит, наговорит дерзостей и тем самым придаст томительным суткам еще большую неуютность…

Сидящий напротив пассажир служебного купе подтянул ноги, подержал какое-то мгновение узкогрудое сутулое свое тело на длинных руках, обвел купе отсутствующим взором голубоватых глаз, встал и молча отправился к себе, шаркая подошвами по полу. С грохотом отодвинул дверь…

– Чудак какой-то, – скрипач виновато поглядывал на пылающую гневом соседку. – Игорь, кажется, его зовут… Не гневайтесь, Варенька, прошу вас.