– Я ж не против, Петрович, – круглое лицо Сереги обмякло, в его планы никак не входила ссора с электриком, он только и хотел порисоваться, что ли. – Пусть садятся. Доставим в лучшем виде.

– То-то, – удовлетворенно произнес электрик и водрузил чемодан на площадку. Хотел и сам взобраться следом.

Но замешкался Гаврила Петрович – в дверях вагона-ресторана вновь показалась растрепанная голова директорши Зинаиды.

– Гаврила! – крикнула она, вцепившись в поручни и подав наружу напористое свое тело. – Плита не тянет, с обедом запаздываем. Ждем тебя, ждем, а ты?

Глава третья

1

Резкий свет потолочных светильников будто отсек плацкартный вагон от остального мира. За окном густая темень, и кажется, что вагон катится наугад, по своей воле.

Прохор Евгеньевич, обитатель верхней боковой полки, с удовольствием обтирал полотенцем крепкую короткую шею и соображал, куда удобней пристроить мыльницу, чтобы была под рукой. Он ходил умываться в купейный вагон, в своем, плацкартном, Прохор Евгеньевич дважды упускал очередь. В светлом проеме купе стоял высокий здоровяк в спортивном костюме и в железнодорожной фуражке. Рыхлая его щека хранила багровую полоску, след крепкого сна.

– Что, Проша, никак ты душ умудрился принять, – съязвила Дарья Васильевна, жиличка нижней полки. – Мокрый как цуцик.

Прохор Евгеньевич думал, что уже спит старая. Нет, не даст она ему спокойно с соседушкой побеседовать перед сном. И братья-колхозники угомонились, похрапывают себе. И солдатик притомился, книга на животе, а сам спит. Лучший момент завести душевную беседу с соседушкой, что сидит у окна, словно охраняет сон сына-солдатика…

Не станет он отвечать Дарье Васильевне, еще разгуляет старушку. Прохор Евгеньевич демонстративно нахмурился, продолжая возню.

– А там, в купейном, что ж, с туалетами свобода? – не унималась Дарья Васильевна.

– Свобода, – не удержался и передразнил скрипач. – Не спится вам. Все спят.

– У всех голова в темени, а мне свет прямо в глаза лупит, – объяснила старушенция. – Нет, чтобы унять немного в калидоре, не ярманка ить. Где он, проводник-то наш? Едем как сироты.

Действительно, проводник плацкартного что-то не очень отягощал пассажиров своим присутствием. Весь вечер где-то пропадал, потом заявился, напоил чаем и вновь исчез. Даже на станциях не объявлялся.

– Глаза полотенцем накройте, будет вам тьма, – посоветовал Прохор Евгеньевич.

– Задохнусь я под полотенцем. И так в вагоне дышать нечем, – возразила старая. – Рассказал бы какую историю, я б и уснула. Или на скрипке сыграл. А, Проша?

Прохор Евгеньевич онемел от подобной бесцеремонности. Он швырнул на полку полотенце, сунул мыльницу под подушку и, набычившись, сел, вытянул ноги, сжимая коленями кулаки. Дарья Васильевна перевернулась на бок, лицом к стене.

Поезд шел весело, взахлеб стучали колеса. Вагон приседал на упругих рессорах, словно отплясывал трепака.

– Хорошо у нас, светло, не то что в купейном, – проговорил Прохор Евгеньевич и, переждав, добавил: – Я вообще люблю плацкартные, – он искоса оглядел тихий профиль соседки и вздохнул. – Спать, что ли, лечь? Вроде рановато…

Дарья Васильевна со значением заерзала и пробубнила в стенку:

– Ну репей, ну репей… И не стыдно? Сына бы постеснялся. Гони его, Варвара…

Прохор Евгеньевич благоразумно промолчал, лишь вздохнул. Обладай вздох физической силой, от старушенции осталось бы только мокрое место…

Варвара Сергеевна приподняла бутылку и налила полстакана минеральной воды.

– И мне, если можно, – воспользовался Прохор Евгеньевич.

Варвара Сергеевна налила и ему, молча подала стакан и, не отвечая на благодарность, вновь отвернулась к окну. Решив, что дело его безнадежное, скрипач еще раз вздохнул. Пассажирка негромко засмеялась и покачала головой.

– Хороший у вас сын, – воспрянул духом Прохор Евгеньевич. – Надежный.

Соседушка резко обернулась, бросила на скрипача удивленный взгляд.

– Надежный? Да, пожалуй… Верно вы сказали.

– Видно, вы его раненько на свет призвали, – ободрился скрипач.

– Куда уж раньше… Восемнадцати не было, – Варвара Сергеевна улыбнулась и повела подбородком в сторону Дарьи Васильевны, чье ухо торчало над одеялом, точно локатор.

Прохор Евгеньевич отмахнулся: мол, ну ее, старую.

– А вы до Гудермеса едете? – промолвила Варвара Сергеевна.

– Да. Объявление прочел в «Вечёрке» – требуются скрипачи в оркестр. Вот и решил поглядеть, какой он, Гудермес. Название понравилось. Собрал чемодан, взял скрипку… Весна на дворе, барахла много не надо. Я пассажир легкий, – воодушевился Прохор Евгеньевич, – вообще, жить надо легко… Жизнь, Варенька, штука покладистая – будешь ее отягощать нытьем, она тебя не подведет, даст для нытья основание. И наоборот: не примешь близко к сердцу неприятности, и жизнь тебе легкостью ответит.

– Как сказать, – не согласилась Варвара Сергеевна. – От людей мы зависим. Жизнь, сама по себе, другой вопрос… Только впечатление от жизни через людей складывается. А люди-то разные…

– Конечно, – вежливо согласился Прохор Евгеньевич. – Я вот стараюсь избегать дурных людей. Чувствую, что начинается – скрипку в футляр и до свиданья.