Читаем Под знаком Льва полностью

Воскресный день так солнечен и синь,а каждый луч — как будто желтый шмель.Мой тамбурин, под солнцем не остынь,забудь про лень, певучая свирель!Что за колдун, какой, скажите, магсо звуком цвет смешать умело смог?Запевший дрозд, и полыхнувший мак,и лилии звенящий погремок…Попробуй-ка так струны сам настрой!Соцветия стрекоз. Гвоздичный рой.Цветы поют, а попугая хвостцветет, как даже лугу не зацвесть,—как будто чья-то кисть на летний холстна радость мне кладет благую весть.

Соответствия

("Пьяная песня! Песня угара!..")

Пьяная песня! Песня угара!Песня, в которой стопы и тропыс выпитой стопкой ярость галопаприобретают в сумраке бара!Пьяная пляска калейдоскопа!Черные кони, отсвет пожара!Фавны и нимфы, поступь циклопа,пьяные слезы, пьяная свара,пьяная песня! Песня угара!Тога величья, маска кошмара,скорбь интеллекта, смех остолопа,вещая сладость горького взвара,лунная роща, топот галопа!Пьяная пляска калейдоскопа!Фавны и нимфы, поступь циклопа!Черные кони, отсвет пожара!Скорбь интеллекта, смех остолопа,тога величья, маска кошмара…Пьяная песня! Песня угара!

Фацеция

("Я уверен: мужчина благородного роду...")

Я уверен: мужчина благородного родупрезирает всех женщини не любит природу.Или их обожает.Изощренность пороковобъявив благородством,красотой он гордится,а тем паче — уродством.Или же не гордится.Как вампиров, сосущихкровь его озарений,избегает он всякихтолп и столпотворений.Или не избегает.Бесноватой мечтоюмозг его изобилен.Лишь единственный идолу него — это филин.Или вовсе не филин.Он, которого душитнаше многоголосье,должен жить одиноко,как сосна на утесе.Или как-то иначе.А чтоб мысли питалисьдухом пищи здоровой,пусть наденет венок оннепременно лавровый.Или, скажем, терновый.Пусть он в ночь устремляетвзор, исполненный веры,в темноте прозреваянарожденье химеры.Пусть незримое людямэтот взор обоймет…Все.Аминь.Так и будет.Или, наоборот.

Леда, Лебедь и Пьеро

IТрепетно липоктополя лист.Шелковых скрипокшепот и свист.Раннее лето.Лунная стынь.Лебедь и Ледалюбят латынь.Лапы аббатовы,сколь виноваты вы!И оттогоХлое тревожно… Новсе ж невозможногонет ничего.IIТрепетно липоктополя лист.Шелковых скрипокшепот и свист.В парке роняетворон перои обнимаетЛеду Пьеро.Руки Пьеровыстоль бестолковыпросто беда.Леде тревожно…Все невозможнои — навсегда.

Баллада о статичных сычах

Фрагмент

Перейти на страницу:

Похожие книги

Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Владимир
Владимир

Роман известного писателя-историка С. Скляренко о нашей истории, о прошлом нашего народа. Это эпическое произведение основанное на документальном материале, воссоздающее в ярких деталях историческую обстановку и политическую атмосферу Киевской Руси — колыбели трех славянских народов — русского, украинского и белорусского.В центре повествования — образ легендарного князя Владимира, чтимого Православной Церковью за крещение Руси святым и равноапостольным. В романе последовательно и широко отображается решительная политика князя Владимира, отстаивавшего твердую государственную власть и единство Руси.

Александр Александрович Ханников , В. В. Роженко , Илья Валерьевич Мельников , Семён Дмитриевич Скляренко , Семен Дмитриевич Скляренко

Скульптура и архитектура / Поэзия / Проза / Историческая проза