Читаем Под знаком Льва полностью

Так вот она, трубка, которую Легриспрогрыз, измышляя за ересью ересьсвоей луноличности.Так вот она, трубка, с которой беседуведет он, когда захлестнет непоседуприлив апатичности.Когда не хохочет он и не бормочет,когда не горланит в ночи что есть мочион песни таинственной.Когда он затоплен мечтой голубою,когда он уходит в мечту с головою —о ней, о единственной,при виде которой наш Легрис опешил,смешался и спешился и, безутешен,забыл о греховности.Отныне у бочки не выбьет он днища,не выпьет ни капли — он кормится пищейвысокой духовности.Взнуздала, стреножила, шоры надела —а он еще глупостей всех не наделал:так много осталось их…Свирепо дымит он, как будто бы памятьо ней этим дымом желает обрамитьв минуту усталости.Где след балагурства в былом бедокуре?Не в этой ли трубке, которую куритвсегда одинаковонаш Легрис, блуждая в мечтах, навигатор,от полюса к полюсу через экваторбез компаса всякого?Обычная трубка… Ну что в ней такого?Пожалуй, лишь то, что самим Альдекоакогда-то подарена…Но эту обычную трубку прогрызливеликого Легриса зубы и мысли,вот так-то, сударыня!

Вилья-де-ла-Канделариа

Что запустопрозаповсевечерья пошлогои нынешнегои прошлого!Глупое многоголосье,курносье и остроносье.Прогуливатьсяне проще лине по одной площади?Бредкостное толстосумье.Занудоутрени и объедни.Всеобщинное скудоумье.Нехитросплетенья сплетни.Пережеванные перживанияпо поводу биржеванья.Гомо сапиенс,ты, по слухам,начал мыслитьнабитым брюхом!

Фацеция[9]

("Серая сталь...")

Серая стальреки.Серо-стальноевзгорье.Серый москиттоски.Небо —серое море.Серая пылькругом.Серо в душеи сиро.Жизнь —монотонный том.Сиро вокруги сыро.Вот бы вздохнутьдушевоздухоммирозданья!Серая сеньклише —плахою мнеи данью.В тайну(о ней —молчок!)серый проникзрачок.Тольконе дрейфь,де Грейфф!Серо пусть всеи сизо,но голубеет нервЛегриса —серогрыза!

Железнодорожная фацеция

В тропики божьиинженебогвводит дорожьежелезнодрог.Пар подле пальмы?Переполох!Слышите, парни?Взяли врасплох!Велено свыше?Ну, погоди же,партарантас!От наважденьясрельсосхожденьевылечит вас!

Философизмы

("Обычный день. Сонливость солнца. Небо...")

Обычный день. Сонливость солнца. Небоосоловело от лощеной сини.Дома молчат. В очах у горизонта —тоска пустыни.Обычный день. Вполне обыкновенный.Печаль, ты не остра, а бесконечна.Такая жизнь. И сознавать, что это —навек. Навечно!Недвижный горизонт. И тяжесть солнца.Минута — вроде затяжной болезни.Такая жизнь. Обычная. Уснуть быв бесплотной бездне!

Соответствия

("Воскресный день так солнечен и синь...")

Перейти на страницу:

Похожие книги

Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Владимир
Владимир

Роман известного писателя-историка С. Скляренко о нашей истории, о прошлом нашего народа. Это эпическое произведение основанное на документальном материале, воссоздающее в ярких деталях историческую обстановку и политическую атмосферу Киевской Руси — колыбели трех славянских народов — русского, украинского и белорусского.В центре повествования — образ легендарного князя Владимира, чтимого Православной Церковью за крещение Руси святым и равноапостольным. В романе последовательно и широко отображается решительная политика князя Владимира, отстаивавшего твердую государственную власть и единство Руси.

Александр Александрович Ханников , В. В. Роженко , Илья Валерьевич Мельников , Семён Дмитриевич Скляренко , Семен Дмитриевич Скляренко

Скульптура и архитектура / Поэзия / Проза / Историческая проза