Читаем Под знаком Льва полностью

ПосылкаПодобно слову золотому,которое дороже злата,сычи, для вас, мои собратья,сия ужасная баллада.* * *Едва луна открылась взорам,как филины вскричали хором.Осоловелая лунабыла бела, была полна,плывя над нашим глупым садом.И филины, усевшись рядом,заговорили про одно,и ведьмы заорали «Н-но!..»,верхом на помело взобравшись,и началось…А сад был глуп, упрям и прям:прямоугольны были клумбы,прямы стволы, квадратны тумбы,прямы аллеи. По краям,как древних римлян легионы,прямолинейные колонны.Все было точно, безупречно,равнотупо, равноконечно,ригористично, риторично,кругло, квадратно и конично,геометрично равнолико,безлично и равновелико:одни и те же ароматы,одни и те же тени.Стандартны были, как солдаты,и камни и растенья…Все идентично и статично,ригористично, риторично,геометрично и безлично —ну, ни одной извилины,а в довершение сегодурного шабаша всего —одни и те же филины.О, где мой сад видений экзотических,извилин хаотически-панических,нигилистических и невротических?О, где мой сад? Не здесь, не тут,где лишь сычей стандартный гуди одноморфные аллеи,где только ведьмы, сатанея,ветлу качают и в пылуфантазии убогойкричат, усевшись на метлу:«Н-но! Трогай!..»

Насмешливая мини-баллада о жабах, поющих в лужах

Зазвучала в лужахпесня жаб досужих -всем они поют.Но кого захочет,тех и обхохочетжабий самосуд.И прудам гниющим,и морям ревущим —всем они поют.Но карает лютои хлыща и пшютажабий самосуд.Луно-Дездемоне,что на небосклоне,—плачут, но поют.А зато мещанамстал кипящим чаномжабий самосуд.Хоть поет и сквернопьяная таверна —жабы подпоют.Но накажет воньюскупость гарпагонью[10]жабий самосуд.И аллеям вешним,и садам нездешним —всем они поют,но грозит пижонами пижоньим женамжабий самосуд.Ешьте каталоги,горе-педагоги:жабы вам споют.Бойтесь, эпигоныи толстухи бонны:ждет вас жабий суд.Не трясись, лунатик,выпей, алкоголик:жабы вам споют.Жребий же грамматики удел риторик —жабий самосуд.Зазвучала в лужахпесня жаб досужихвсем они поют.Но кого захочет,тех и обхохочетжабий самосуд!

Не более, чем баллада боли

В сей балладе из тетрадивсе как в тризненашей жизни:любим, спорим,спим, ишачим,счастье — с горем,радость — с плачем.Пантомима бьющей мимоиллюзорности задорнойи затворностьспеси вздорной…Вроде-рифыради рифмы,радий славыради лавывулканической машиныиронической морщины…Тщанье! Ишь ты и куда ты?!Стекла слишком розоваты.Тень мгновенья,лень забвенья:все как в тризненашей жизнив сей балладеиз тетради…

Бессмертная баллада во славу Альдекоа, Лео и Гаспара

Перейти на страницу:

Похожие книги

Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Владимир
Владимир

Роман известного писателя-историка С. Скляренко о нашей истории, о прошлом нашего народа. Это эпическое произведение основанное на документальном материале, воссоздающее в ярких деталях историческую обстановку и политическую атмосферу Киевской Руси — колыбели трех славянских народов — русского, украинского и белорусского.В центре повествования — образ легендарного князя Владимира, чтимого Православной Церковью за крещение Руси святым и равноапостольным. В романе последовательно и широко отображается решительная политика князя Владимира, отстаивавшего твердую государственную власть и единство Руси.

Александр Александрович Ханников , В. В. Роженко , Илья Валерьевич Мельников , Семён Дмитриевич Скляренко , Семен Дмитриевич Скляренко

Скульптура и архитектура / Поэзия / Проза / Историческая проза