Читаем Под знаком Льва полностью

Справа— Троя.Слева —Занзибар.Альдекоа, Леои Гаспар,ваша вечно вещаястрока —слово человечьена века.Вы не укрощаетестихий.Вы им посвящаетестихи.Стих морям и взгорьямпосвятив,вы святите горемсвой мотиви, круша в полетесонм помех,нам преподаетесон и смех.Вы тирана ямбомткнете ниц,славя дифирамбомвсех юниц.Трое, вечносущиевезде,поклоняясь Трое,как звезде,вы, морям внимаяи мечам,на смех поднимаетемещан.Византия, Вавилони Рим —словно три колоннывам троим.То смешливы губы,то грустны.Никому выне подчинены.Балагуря в обликерубак,белокурый куритетабак,кофий почитаете вы,новсе ж предпочитаетевино.Лео, Альдекоаи Гаспар!Движет вас подкова,а не пар,потому вы славитене зряжженье жизни, женщини моря.Жизнь сложить —не оду намарать.Учите вы житьи умирать.

Тривиальная баллада о «Тринадцати Панидах»[11]

I                  Певцы, танцоры, беллетристыи все как на подбор поэты,горнисты, карикатуристы,и эрудиты, и эстеты,романтики, и классицисты,и декаденты (бог простит!)все сумасбродны и басисты —тринадцать было нас Панид!II                Гривасты, лысы, разодетыи в рубищах, как анархисты,блондины, схимники, брюнеты,и химики-каламбуристы,и босяки, и баронеты,и баловни, и те, кто бит,—но ровным счетом в это летотринадцать было нас Панид.IIIБледнели наши фаталисты,как будто бы уже отпеты,лоснились наши финансисты,пророчествовали аскеты,сатирики и юмористыехидничали (бог простит!),и все мы пили, кофеисты,в кафе тринадцати Панид.IVРемарок наших пируэтыостры бывали и когтисты,и посвящали нас в секретысентенций праведных софисты,и на невинные памфлеты,от коих мышьяком разит,не наложил ни разу ветоникто из паинек Панид.VОркестровали вагнеристы,цвели сонаты и сонеты,бетховенили моцартисты,симфонили (но аллегретто!)солисты-виолончелистыв салоне том, что был открыт,как пожелали все артистыв лице тринадцати Панид.VIПарнасские авторитетыи площадные куплетисты,писавшие для оперетты,альтисты, скрипачи, арфистыслетались, ромом разогреты,на шабаш — просто срам и стыд,и все кофейни и буфетытринадцать помнили Панид.VIIЮристы и авантюристы,акварелисты-баталисты,бомбисты-рационалисты,печальники и оптимисты,апологеты, скандалисты —и все неистовы на вид,все голосисты и речисты:тринадцать пламенных Панид.VIIIПосылка. Эй, критики-анахореты,плетущие свои наветы,срывающие пустоцветыи сеющие трафареты!Подите к черту! (Бог простит!)А нас когда-то — юность, где ты?тринадцать было нас Панид!

Баллада о ненавистном

Оратория-диатриба[12] праведных проклятий

Перейти на страницу:

Похожие книги

Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Владимир
Владимир

Роман известного писателя-историка С. Скляренко о нашей истории, о прошлом нашего народа. Это эпическое произведение основанное на документальном материале, воссоздающее в ярких деталях историческую обстановку и политическую атмосферу Киевской Руси — колыбели трех славянских народов — русского, украинского и белорусского.В центре повествования — образ легендарного князя Владимира, чтимого Православной Церковью за крещение Руси святым и равноапостольным. В романе последовательно и широко отображается решительная политика князя Владимира, отстаивавшего твердую государственную власть и единство Руси.

Александр Александрович Ханников , В. В. Роженко , Илья Валерьевич Мельников , Семён Дмитриевич Скляренко , Семен Дмитриевич Скляренко

Скульптура и архитектура / Поэзия / Проза / Историческая проза