Читаем Почему мы болеем полностью

Разве вы не хотите быть подвижным, оставаться на ногах всю свою жизнь, а однажды, вернувшись с опенэйра – танцпола на воздухе, где вы славно провели время, – просто лечь спать и заснуть с улыбкой. Если вы жили правильно, организм просто отключится во сне, исчерпав положенный ему очень немаленький ресурс. И это будет не 80 и даже не 90 лет. Если не укорачивать свой век, то минимальный ресурс продолжительности жизни человека как минимум 120 лет.

Я знала такую милую старушку. В детстве на дачном крылечке мы любили слушать ее рассказы о дореволюционном житье-бытье. Нет, она не стала знаменитым долгожителем, хотя и прожила почти что век. В молодости она блистала на балах, пережила вместе со страной все сложности, вырастила детей и внуков. Очень любила своих правнуков, с которыми, собственно, мы и дружили, когда летом жили на даче. Она всегда была очень чистенькая и душистая, с напудренным носиком и румяными свежими щечками, и когда не сидела с нами, хлопотала по хозяйству: стирала кружевные платочки или протирала пыль на любимых фарфоровых вазочках. Однажды вечером на крылечке она пожаловалась, что что-то устала, извинилась и ушла спать пораньше. Мы надеялись услышать продолжение рассказа на следующий вечер. А наутро ее не стало. И сначала нам не было страшно, когда мы глядели на ее спокойное лицо. Хотя обычно дети боятся смерти, когда она подходит так близко. Страху нагнали ее близкие, появившиеся с траурными лицами и дающие необходимые распоряжения рыдающими голосами. Причем не думаю, что они так уж горевали, в ее облике и жизни не было ничего, что заставляло бы так сожалеть и убиваться. Опять же, 97 лет, все-таки не девочка. Просто традиция. Такая уж она правильная? Человек светло жил и спокойно ушел – это что, повод для печали?

Только теперь я начинаю понимать, как тяжело потерять маму или папу, в каком бы возрасте это ни произошло. И пусть ее дочке к тому времени было уже самой 75 лет, она знала, что мама за ее спиной как надежная стена. И вот ее не стало. Думаю, она плакала и убивалась не об ушедшей старенькой маме, а больше о себе, что теперь настает ее черед.

Как сказала одна моя приятельница, несколько лет ухаживающая за своей парализованной матерью: «Пусть она лежит, сколько ей Бог отпустит, пусть уже давно не она мне помогает, а наоборот. Лишь бы была со мной». Лежать парализованным и «ходить под себя» – это наша российская страшилка. Вот совсем не хочется. И еще – чтобы с головой было все в порядке, это, пожалуй, еще пострашнее, чем быть обездвиженной после инсульта. Но пока мы на ногах, об этом ведь можно и побеспокоиться заранее тем, кто живет в нашей стране.

Когда завидуют более высокому уровню жизни и большей ее продолжительности в других странах – а это несомненный факт, который не оспоришь, – забывают, как именно подсчитывают эту самую продолжительность. Если ребенок (не приведи Господь!) не дожил до года, а рядом старичок нас покинул, прожив целый век, то средняя продолжительность жизни этих двух людей составит 50 лет. Более высокая продолжительность жизни получается не потому, что люди в массе своей доживают до более зрелого возраста, а потому, что младенческая смертность в развитых странах меньше, и точно так же меньше количество внезапных смертей в зрелом возрасте. Статистики эти цифры механически складывают, делят – и опа! – пожалуйте, можете начинать завидовать, россияне. Но эта статистика ничего не говорит о вашей собственной вероятности жить долго и счастливо.