Читаем Почему мы болеем полностью

Правда же заключается в том, что от системы общественного здравоохранения зависит не более 5 % нашего здоровья. Это цифра, подтвержденная статистически при обследовании огромного числа людей в разных странах. Остальные 95 % – это гены и наши собственные мысли и образ жизни. Опять же даже дефектные гены, доставшиеся от родителей, – это не приговор, а некие предпосылки заболевания, вероятность которого можно собственными действиями увеличить, а можно и ослабить, и фатальное событие никогда не произойдет. Мы можем 100 раз сетовать на то, что происходит на государственном уровне, но мы должны помнить, что в отношении сохранения здоровья это всего лишь 5 %. Сто́ит ли проводить время в разговорах и жалобах, если 95 % зависит от нас? От нашей информированности, спокойной и уверенной заботы о себе и близких.

Несколько лет назад мне позвонила подружка: дескать, нам надо на работе диспансеризацию пройти, могу тебя взять с собой, пошли, вместе пройдем, чтобы не скучно было. В принципе я помнила, что есть некоторые обследования, которые надо пройти после 40, и согласилась. Опять же – почему бы бесплатно и в хорошей компании не посетить крутые медучреждения – хуже ведь не будет. Так я подумала, и все было хорошо до того момента, пока терапевт не взяла в руки листок с результатами обследования молочных желез. Она внимательно в него вгляделась, сурово на меня взглянула, потом еще раз обежала взглядом маммограмму и сказала: «Даю вам направление, вам надо срочно проконсультироваться с онкологом». Вот живешь себе, живешь, и вдруг на каком-то случайном обследовании оказывается, что жизнь дала осечку. Неделю я ходила с суровым выражением лица, как будто скопированным с лица терапевта. Решала, как позаботиться о родителях, если меня не будет, как распределить без обид между детьми дачку и гараж, и что еще можно успеть, если осталось год-два или меньше. На приеме в онкодиспансере врач заполнила мою карточку и поставила пленку на специальную подсвечивающую подставку, на которой стали видны мельчайшие детали анатомии груди. А дальше состоялся любопытный разговор:

– Вот вы медик, – сказала она, – смотрите, вы же сами все видите, что тут не о чем говорить.

– Да, медик, но я не гинеколог, профессионально не читаю маммограмму, – запинающимся голосом пробормотала я.

Дальше беседа пошла в точности по загадке «Туда-сюда, обратно, тебе и мне приятно, что это такое?», но только мне было совсем не приятно на этих все более раскачивающихся качелях. И только в конце…

– У вас ведь двое детей, вы об этом подумали? – спросила врач, прервав мои горячечные размышления. К этому времени я еще не решила окончательно, написать ли общее завещание или все расписать конкретно, что кому из детей достанется из непосильно нажитого имущества. Поэтому со стыдом дала отрицательный ответ, подразумевая в вопросе, что пора бы уж при таких анализах и позаботиться, что с детьми будет после собственной скорой смерти.