Читаем Победители тьмы полностью

- Поздравляю от души, Илья Григорьевич! Значит, вы вернулись к нам, чтобы, как говорят, грызть зубами гранит науки?

- Как видите, Корней Гранович! И крепко надеюсь, что зубы у меня выдержат.

- Не сомневаюсь в этом, Илья Григорьевич, нисколько не сомневаюсь!

- А вот Николай Львович находит, что мы уже стары для этого - и точка.

- Вы понимаете, Корней Гранович, наш уважаемый Илья Григорьевич обижается, что я помню его годы…

- А-а… - протянул профессор, по привычке подергивая уже значительно поседевшую бородку. Затем, как бы найдя в запутавшемся клубке волос нужный ему кончик нити, он покрутил этот волосок несколько раз и серьезно посоветовал: - А вы бы, знаете, забыли о чужих годах, да и о своих, кстати! Да-да!..

Три старых друга от души расхохотались, и все вместе направились к диспетчерской центрального управления, в которой, не покладая рук, работали ассистенты Резцова.

- Корней Гранович, я вам нужен? - справился Аспинедов.

- Нужен, да еще как. Ведь мне было обещано, Николай Львович, что моя клиника и больница на «Октябриде» будут оборудованы и укомплектованы по моему желанию.

- Совершенно верно, а разве вы чем-либо недовольны? Чего же именно вам недостает? - удивился Аспинедов.

- Помнится, вы обещали пригласить ко мне на работу молодого невропатолога Эрделя Манна, профессора окулиста Семена Лапова и достаточный обслуживающий персонал!

- И все это будет, - обещаю вам. Вооружитесь только терпением! Лапов и Манн уже вернулись, из отпуска.

- Значит, я могу не тревожиться? - просиял Беленчак.

- Абсолютно!

- Смотрите же, чтоб этот вопрос разрешился мирно между нами, а не то…

- Нет, нет, - войны не будет! - засмеялся Аспинедов.

Довольно теребя бородку, Беленчак повернул к себе.

- Все такой же задира! - кивая на удалявшегося профессора, с удовлетворением заметил Аспинедов.

- И ведь этот задира - такой специалист в своей области, каких днем с огнем не сыскать! - с теплой ноткой в голосе отозвался Дерягин. - Его труды в области борьбы с нервным параличом и поражениями мозга и сердца за годы второй Отечественной войны потрясли весь медицинский мир…

- А если б вы знали, как он воевал за приглашение Лапова и Манна! И я уверен, что с такими специалистами наш «Октябрид» вскоре же станет очагом самых замечательных научных открытий! Вот увидите.

- Не сомневаюсь в этом! - ответил Дерягин.

- Вы не войдете? - спросил Аспинедов, когда они были уже перед диспетчерской.

- Нет. Я хочу проверить, как разместились наши корреспонденты. Да, между прочим, они просят вас принять их.

- Завтра, Илья Григорьевич, завтра. Я уже распорядился.

- Я так и передам им.

- И, вообще, я думаю, что неплохо было бы посоветовать им воздержаться от чрезмерного любопытства.

- Понятно. Ну, а мне, сами понимаете, приходится в порядке общественной нагрузки взять шефство над ними.

- Да, придется уж, Илья. Ну, спокойном ночи!

- Спокойной ночи, Николай!

Они расстались, и Дерягин поспешил на телевизорную станцию подводного города. Перед самым входом в камеру сообщений он столкнулся с заведующим станцией.

- Илья Григорьевич, работа в вашей каюте закончена. Вы уже можете пользоваться вашим персональным аппаратом, - доложил заведующий станцией.

- А-а, вот спасибо, - кивнул Дерягин, повернувшись, чтобы уйти к себе.

Через несколько минут он уже говорил из своей каюты с майором Лазридзе.

- Я считаю, что во время полета на Кавказ лейтенанту Зарубину следовало бы сопровождать товарища Аденца. Не годится отпускать нашего астероидинолога одного…

- Совершенно правильно, Илья Григорьевич. Абэка Аденца следует обезопасить от всяких неожиданностей. Лейтенант Зарубин полетит вместе с ним.

- Ну, спокойной ночи, майор! - попрощался Дерягин, выключая телевизорный экран. Затем, откинувшись на спинку кресла, он задумался. И тут непривычная усталость овладела им.

В мыслях его царила странная путаница. Ему никак не удавалось ухватиться за какую-либо определенную нить. Было что и решить, и обдумать, однако он находился в ка-ком-то неопределенном состоянии, и сам не мог бы объяснить - что же, собственно, его тревожит. Быть может, то, что переменился характер работы? Да, конечно, было и это. Но разве раньше он мало был связан с этой якобы новой областью работы? Нет, дело тут, пожалуй, не в этом… Или, может быть, его волнует вопрос о судьбе семьи? Ведь при расставании жена как-то проговорилась: «Феликс растет, не зная непосредственной заботы и ласки отца. Он завидует ребятам, которые по воскресеньям выходят на прогулку с отцами…» Разумеется, это было сказано без какого-либо умысла. Бедная Ирина уже давно примирилась со своим положением. Ведь сколько перенесла в прошлом! Все одна и одна… Ну а потом? Или хотя бы вот сейчас… Ведь теперь-то он работает на поприще науки! Значит, мог бы находиться с семьей. А вот, извольте, снова ничего не получается!