Читаем Победители тьмы полностью

Обнаружены были и лаборатории по разведению в питательной среде смертоносных бактерий. Здесь микробиология была целиком поставлена на службу делу распростра-нения самых страшных эпидемических заболеваний среди человечества.

Наконец, наступил день, когда миссия октябридцев была завершена. В последний день пребывания в пещерах Резцов остался на «Октябриде», а Чурко и Абэк Аденц спустились в штаб-квартиру злодеев. С ними был и весь экипаж астероидиноплана АЛД-1, кроме Сергея Зорькина. Они захватили с собой также Елену, Беату и остальных октябридцев, которые выразили желание ознакомиться с ареной стольких преступлений.

На восьмой день атомоботы «Белый медведь», «Морж» и «Красный хобот» совершили по нескольку рейсов, то перебрасывая в подводные пещеры, то отвозя обратно группы октябридцев.

Но вот большой остров «Умирающего лебедя» совершенно обезлюдел.

Сходни, соединявшие «Октябрид» с островом, были сняты, и чудесный корабль вновь устремился в свободные просторы океана.

В своем очередном донесении в Москву Аспинедов сообщил:

«…Подводный тайник представлял собой одну из тех бесчисленных военных баз, которые создаются повсюду представителями зарубежной военщины. Единственным отличием его является то, что здесь обосновались матерые преступники уголовного типа, которые, действуя рука об руку со штабами зарубежной разведки, готовились при помощи политического шантажа, террора и страшных эпидемий поработить все человечество. Это было логово убийц, поджигателей и пиратов всех типов и мастей, субсидируемых магнатами заокеанского капитала и возглавляемых известным фабрикантом и промышленником фон Фредериксом. Группа «белых теней», возглавляемая старым диверсантом Жабовым-Гомензофом, также входила в эту военную организацию подводного тайника. Используя своих «фосфорических невидимок», Жабов не раз оказывал важные услуги заправилам подводного тайника. Благодаря же родственным связям с фон Фредериксом, он успел сколотить огромный капитал, который позволил ему войти равноправным членом в касту магнатов капитализма, считающую себя призванной определять судьбу земного шара и населяющих его народов…»

Экипажу «Октябрида» предстояло уже перейти к разрешению очередного задания - выйти в поход на юг, к Антарктике. Карп Карпович Фролов тщательно готовил свою группу, чтобы не быть застигнутым врасплох в тот знаменательный день, когда перед «Октябридом» склонится побежденный Южный полюс.

Далекий, беспредельный горизонт призывал октябридцев. Исполинский советский подводный корабль плыл, рассекая гладь умиротворенных вод.

Сознание, что две трети великого похода завершены с успехом, наполняло новой энергией души октябридцев, побуждая к новым достижениям: ведь это означало скорейшее возвращение домой, на Родину.

Подводный город уже установил радиосвязь с промышлявшей в антарктических водах советской китоловной флотилией. Советские китоловы с нетерпением ждали встречи со своими славными соотечественниками.

Приняв в свое лоно плавающие в океане суда, «Октябрид» должен был затем оторваться от воды и вознестись в небесные просторы.

Впервые после посещения подводного тайника жизнь на «Октябриде» вошла в обычное мирное русло.

Все были охвачены чувствами глубокой удовлетворенности и счастья, и больше всех - Давид Аденц. Наконец-то он был на свободе, среди родных людей, вместе с сыном!.. С сыном, невеста которого была дочерью его старинного друга - Николая Львовича Аспинедова!

Когда его попросили выступить перед людьми «Октябрида», он вздохнул и сказал:

- Товарищи! Человека более всего терзает тоска по родине. Мне уже не под силу терпеть дальше! Везите меня домой, домой… домой!.. Когда же мне выпадет на долю счастье вновь ступить ногой на землю родной страны?!

Он еще договаривал последние слова, когда к нему подошел заведующий типографией подводного города - Борис

Панкратович Бабин и, опустив на пол небольшой мешочек, с победоносным видом оглядел всех.

Все, затаив дыхание, ожидали его слов. Что еще задумал этот странный, непонятный человек?..

- Дорогой Давид Георгиевич! - торжественно обратился Бабин к старому ученому, - многоуважаемый Давид Георгиевич! Я вполне понимаю вас, ибо я и сам страдаю от точно такой же тоски! Я тоже… то есть мы все… - он не смог договорить, судорога перехватила ему горло и голос охрип. - Ну, одним словом, вот! Пока довольствуйтесь этим…

И он опорожнил под ногами у Давида Аденца свой заветный мешочек.

Земля!

Родная земля!..

Земля Родины, родимой страны!

Все присутствующие были глубоко взволнованы.

Давид Аденц нагнулся, осторожно собрал в ладонь горстку земли и поднес ее к лицу. Его губы дрожали, выдавая внутреннее волнение. И вдруг на руку, на горсть родной земли из его глаз брызнули слезы…

- Борис Панкратович!.. Дорогой мой!.. Спасибо, друг мой, бесконечное спасибо!.. Вы не знаете, как меня порадовали… как утешили!..

Он обнял Бабина и крепко поцеловал его. Все поднялись на ноги. Ликующие возгласы и рукоплескания загремели в зале:

- Да здравствуют советские люди!

- Слава нашей великой Отчизне!

* * *