– Ты ведь понимаешь, Клара, что не можешь защитить его от него самого? Эту битву тебе не выиграть.

– Понимаю, – глухо отзываюсь я. – Может, если бы я была здесь… – Я беру Оскара за руку и рассматриваю его лицо. Укутанный в кучу покрывал, он выглядит почти умиротворенным. Благодаря настойке Дэнни на его щеки вернулись краски.

Ладонь Дэнни неожиданно накрывает мою.

– Ты можешь быть здесь, Клара.

Я закрываю глаза и мотаю головой. Затем, хлюпнув носом и расправив плечи, поворачиваюсь к нему.

– Как ты здесь оказался? Пришел проведать Оскара?

– В этот день ты обычно навещаешь нас. Когда прошло утро, а ты так и не заглянула к нам, мы с Китти заволновались. Мы всегда переживаем, Клара: боимся, что в один из этих месяцев ты просто не вернешься, а мы даже не узнаем, что случилось с тобой.

– Я всегда возвращаюсь, – глядя ему прямо в глаза, говорю я с уверенностью, которой вовсе не ощущаю. – Всегда.

От выражения его лица у меня сжимается сердце.

– Но я не могу не переживать. – Он обнимает мою щеку ладонью.

Я вскакиваю с кровати и, обойдя Дэнни, подхожу к окну. Глядя на улицу, замечаю на подоконнике с той стороны одну из скомканных вырезок. Наверное, нужно забрать ее, отнести на кухню и сжечь. Рука тянется открыть задвижку на окне, но тут порыв холодного ветра подхватывает и уносит бумажный комок.

Под ногами Дэнни скрипят половицы. Я напрягаюсь, чувствуя позади себя его теплое крепкое тело, но он не притрагивается ко мне.

– Меня не покидает ощущение, что ты чего-то недоговариваешь, – произносит он после долгого молчания.

Я склоняю голову.

– Много чего. Я много чего тебе не рассказываю.

– Но ты же знаешь, что можешь рассказать мне все?

Он хочет, чтобы я хоть что-то ему рассказала. А лучше – все. И часть меня жаждет излить душу такому внимательному и чуткому слушателю. Но нельзя. Если Дэнни узнает хотя бы малую часть…

Нет. Нельзя ему узнать. Никогда.

В это мгновение я наконец признаю то, о чем так долго не позволяла себе думать. Не важно, что случится со мной, выполню ли я свои Обязательства и вернусь ли домой через десять лет, я никогда не выйду замуж за Дэнни Гейла. Между нами слишком много секретов.

Солнце садится.

Повернувшись, я смотрю на лежащего в постели Оскара. Сердце рвется на части оттого, что придется его оставить. Уже второй раз я ухожу, когда он спит, не попрощавшись.

– Ты можешь побыть с ним? – со слезами на глазах спрашиваю Дэнни. – Я просто… я не хочу, чтобы он проснулся в одиночестве.

– Конечно, – соглашается он. Мы оба знаем, в какую ярость придет Оскар при пробуждении. Однако Дэнни не колеблется ни секунды. – Я останусь.

Я киваю. Порывисто хватаю Дэнни за руку и сжимаю его пальцы.

– Спасибо. За все спасибо.

– Клара…

Он не успевает договорить – я выбегаю из комнаты и несусь по ступенькам вниз. И только переступаю порог передней, как, распарывая светом слои реальности, с мерцанием открываются врата Эледрии. Я прохожу сквозь них, сдерживая слезы, вновь оставляя свой мир позади.

<p>Глава 24</p>

Следующий день проходит как в тумане.

В рабочие часы я остро ощущаю, как бурлит энергией раскинувшийся под дворцом город, и, периодически выглядывая из окон цитадели, вижу на улицах движение. С высоты толком ничего не разглядеть, но все равно заметно, что тролли оживленнее обычного.

– Это Хугаг, – говорит Микаэль, присоединившись ко мне у окна в один из перерывов. – Самый грандиозный праздник в этих краях. Вся Веспра участвует в нем. Даже тролли из Нижнего города поднимутся в Верхний Круг. Никто не хочет пропустить полет священных мотыльков.

Всеобщее возбуждение заразительно. Хотя после вчерашнего еще ноет сердце, я с нетерпением жду того, что принесет сегодняшняя ночь. Восход луны, полет мотыльков. Праздник троллей и их танцы.

Возвращение принца.

Нет, последнее меня не вдохновляет, а наполняет нервным ожиданием. Успокаивает одно – сегодня ночью принц будет занят гостями. И Илюзин. Он меня вряд ли даже заметит, как и прячущихся в моей комнате детей. У него будут другие заботы.

Я нахожусь на третьем этаже, когда хрустальный купол над головой внезапно озаряется вспышкой света. Пораженно вскрикнув, я бегу к перилам лестницы, где стоит Нэлл. Мы обе запрокидываем головы и, прикрыв глаза ладонями, вглядываемся вверх. Виверна Нэлл, раздраженно пискнув, спешно прячется в ближайшей полке, забившись между книг.

– А! – Нэлл опускает голову и промаргивается от ослепившего ее света. – Полагаю, прибыли солирианцы.

Я замечаю трепет светящихся крыльев и вспоминаю, как недели назад, сияя маленьким солнцем, появилась Илюзин. Сейчас сияние гораздо сильнее, и когда прекрасные создания пролетают над головой, в библиотеке становится светло, как днем.

– А они не помешают полету мотыльков? – спрашиваю я.

– Надеюсь, что нет, – фыркнув, отвечает Нэлл. – Они приглушат свое сияние, как только спустятся. Принц не позволит им разгуливать тут, ослепляя троллей.