Оскар издает душераздирающий всхлип. Поворачивается, обвивает руками мою шею и сотрясается от рыданий. У меня срывается голос, и я замолкаю. Я просто обнимаю его в темноте долгое-предолгое время.

<p>Глава 23</p>

– Клара?

Я вздрагиваю от донесшегося сверху голоса и, поерзав, издаю слабый стон. Я все еще сижу в угольном погребе. Оскар тихо похрапывает, положив голову на мои колени. Должно быть, я тоже задремала.

– Клара? Оскар?

Это Дэнни. Я морщусь. Не знаю почему, но в глубине души я надеялась, что в это возвращение домой мы с ним не повстречаемся. Жизнь у меня, конечно, насыщенная, но не настолько, чтобы я забыла о разделенном с ним поцелуе… Ох. Такое ощущение, что он случился вечность назад! Не забыла я и то, с какой пылкостью Дэнни говорил об освобождении меня от долговых Обязательств.

Как бы то ни было, отказаться от его помощи сейчас я не могу.

– Мы внизу! – откликаюсь не слишком громко, боясь разбудить Оскара. Но брат глубоко погружен в навеянный нектаром ротли дурманный сон.

Наверху слышны звуки шагов. Вскоре на стене у двери в погреб появляется силуэт.

– Клара, это ты?

– Да. Со мной Оскар. Ему нужна помощь.

Дэнни тотчас спускается вниз и всматривается в окружающую темноту. Найдя меня взглядом, хмурится. Пригнувшись, он подходит к нам с Оскаром, приседает и прикладывает два пальца к шее брата, прямо под ухом. Удовлетворенно хмыкнув, Дэнни переводит взгляд на меня.

– Что вы здесь делаете? – Его низкий голос полон беспокойства.

Я закусываю губу. Не хочется говорить этого вслух.

– Оскар… получил плохие отзывы.

Дэнни ждет продолжения. Видно, этого объяснения ему недостаточно.

Сглотнув, я добавляю:

– Отец запирал его здесь. В качестве… наказания. За все что угодно. И ни за что. – Я хлюпаю носом и, опустив взгляд на брата, нежно глажу его по волосам. – Оскару доставалось больше всего. Как сыну.

Дэнни очень долго молчит. Затем мягко говорит:

– Мне сложно в это поверить.

У меня сдавливает горло.

– Я пробиралась сюда, чтобы быть с ним, когда отец не видел. Мне было ненавистно то, что Оскар сидит здесь в темноте совершенно один. Я пробиралась в погреб и приоткрывала дверь, чтобы через щелку проникал свет. Мы сидели с ним на ступенях и ждали. Мама выпускала нас через какое-то время, когда отец… когда он…

Во тьме что-то шевелится. В лежащей в углу густой тени. Я вздрагиваю и, повернувшись, вглядываюсь в темноту. Глаза привыкли к мраку, и я вижу, что там ничего нет. Лишь пустой угольный ящик.

Зато на задворках сознания слышится слабый, похожий на дыхание шепот: «Он любит тебя… правда любит…»

Голос Дэнни прорывается сквозь этот шепот, возвращая меня в окружающую реальность:

– Ты всегда пыталась его защитить. Я знаю это, Клара.

– Кто-то же должен был это делать, – зло отзываюсь я и сама поражаюсь ярости в своем голосе. Покачав головой, извиняюсь перед Дэнни: – Прости.

Он каменеет лицом. Вероятно, не думал, что я способна так яриться.

– Не извиняйся, – покачав головой говорит Дэнни и касается моей руки. – Любовь к брату делает тебе честь. Идем. Здесь, внизу, холодно. Давай уложим его в кровать.

Совместными усилиями мы поднимаем Оскара с пола, вытаскиваем его из погреба и помогаем подняться наверх. В его комнате все еще ужасно холодно, поэтому я брожу по дому в поисках каких-либо покрывал и захватываю по пути пальто и рубашки брата. Найденными вещами накрываю Оскара. Дэнни тем временем приносит медицинскую сумку и готовит настойку. Он приподнимает Оскару голову и вливает в него лекарство. После чего проверяет его зрачки и заглядывает ему в рот.

– Как давно он в таком состоянии? – спрашивает меня Дэнни.

– Не знаю, – качаю я головой. – Он снова принял это. – Я достаю из кармана пузырек нектара ротли

Дэнни мрачнеет.

– После твоего ухода Оскар пробыл у нас без сознания три дня. За это время я проник в дом и вычистил тут все, забрав все его запасы. Твой брат был вне себя, когда очнулся. Он ругался на Китти, швырнул вазу в горничную, оттолкнул меня и сбежал.

Я не смею поднять на Дэнни глаз, поэтому смотрю на своего брата.

– Мне… мне бы хотелось извиниться за него, – тихо говорю я.

– Оскар не виноват, – спешно заверяет Дэнни. – Он действовал под влиянием наркотика. Я уже подобное видел. Есть разные наркотические вещества, но последствия от их приема одинаковые. – Дэнни со вздохом садится за стол. – Потом я несколько раз проведывал Оскара. Он либо называл меня вором и требовал вернуть забранное, либо не открывал мне дверь. Разумеется, я не сдавался и продолжал приходить. Но я надеялся, что он не сможет раздобыть себе это, – указывает он на пузырек в моей руке.

Кивнув, я присаживаюсь в изножье кровати. Видно, нектар ротли ему кто-то принес. Возлюбленная, о которой он мне рассказывал? Или кто-то другой? Тот, кто решил погубить моего брата… хотя не представляю почему.

Вытерев скатившиеся по щекам слезы, я встречаю взгляд Дэнни и выдавливаю улыбку.

– Спасибо. За то, что приглядывал за ним. За то, что сделал все возможное.

Он удрученно смотрит на меня.