– Послушай, Лир, если ты сейчас же не поднимешься и не перестанешь реветь, то я посажу тебя в самую глубокую темницу. Я прекрасно знаю, сколь убедительна бывает наша дорогая Клара, стоит ей что-то задумать. Тем не менее, – сурово гляжу я на вставшую и вытирающую нос служанку, – если ты еще раз позволишь своей госпоже бродить по улицам города в одиночестве, спасаясь от толпы зверских фанатиков… то мне придется строго тебя наказать. Я ясно выразился?

– Я никогда… – Лир душат рыдания, и она не может договорить. – Никогда…

– Хорошо. Смотри, чтобы так и было.

Я продолжаю путь, но служанка тянет руки забрать мою ношу. Меня обдает жаркой волной ярости. Гнева. Почему? Это недоступно моему пониманию. Это неразумно.

Не важно. Важно только то, что я не желаю никому отдавать Клару. Для меня это все равно что отсечь себе руку.

Остановившись, качаю головой. Это неправильно. Я был так аккуратен, так осторожен. Я приложил столько сил, чтобы не запутаться в этой смертельной ловушке.

Я снова опускаю взгляд на лицо Клары. Нежное и спокойное, не считая едва заметной складочки между бровями. Грудь жжет от ненависти и… чего-то еще. Того, чего я не хочу называть. Оно скручивает меня изнутри, опаляет кровь.

– Держи. – Я передаю Клару в протянутые руки Лир. – Возьми ее и уходи.

Лир кивает.

– Спасибо, принц, – благодарит она, заикаясь, и отворачивается.

Сердце болезненно сжимается.

– Подожди!

Лир замирает. Поворачивается.

Мне вновь видно лицо Клары, чья голова лежит теперь на плече служанки, а не на моем. Я чувствую холод и пустоту в том месте, где прижимал ее к себе всего мгновения назад. Я всем своим существом жажду забрать ее, вернуть туда, где она должна быть.

– Позаботься о том, чтобы она пришла в себя к ужину. Не хочу, чтобы блюда остыли из-за ее опоздания. Поняла меня?

Троллиха недоуменно моргает. Затем склоняет голову.

– Конечно, принц, – шепчет она. И секунду спустя идет прочь, стремительно поднимаясь по склону улицы.

Я должен ее отпустить. Должен стоять, смотреть ей вслед и ничего не делать.

Почувствовав прикосновение к своим пальцам, вздрагиваю и встречаюсь с золотым взглядом Илюзин. Хотя сердце в груди скачет галопом, заставляю себя радушно улыбнуться и предложить ей руку.

– Что ж, с этим разобрались, – бодро заявляю я, – и теперь, милая Илюзин, расскажи, что привело тебя в мой чудный город.

Она просовывает руку в изгиб моего локтя и прижимается ко мне теплым и податливым телом.

– О-о-очень многое, дорогой Кастиен, – мурлычет Илюзин.

<p>Клара</p><p>Глава 14</p>

Я просыпаюсь от прикосновения ко лбу чего-то холодного и влажного. Застонав, поднимаю к нему руку и хмурюсь. Рука не слушается, ноги будто горят в огне, а тело словно налилось свинцом.

– Постарайтесь не двигаться, госпожа. У вас на голове ужасная шишка.

– Лир! – выдыхаю я, распахнув глаза, и, несмотря на просьбу служанки, резко сажусь. Зря. Комната кружится, желудок сводит, и поле зрения вновь сужается до точки. Я со стоном утыкаюсь лицом в ладони.

В следующий миг Лир обвивает меня рукой за плечи и укладывает мою голову на свое плечо.

– Ну что вы, госпожа, – тихо и успокаивающе говорит она, – я же попросила вас не двигаться. Знаете, вам бы не помешало прислушиваться к другим. Вот. Это поможет.

Прежде чем я успеваю спросить, что именно мне поможет, она подносит «это» к моему носу. Стоит сделать вдох, и ноздри резко обжигает. Я отдергиваю голову, но пары уже сделали свое дело. Когда я размыкаю веки, комната уже не вращается перед глазами и сознание немного прояснилось.

Моргнув, смотрю на служанку. Она не выглядит помятой, несмотря на стычки с троллями. На щеке синяк, волосы слегка растрепаны. Не считая этого, Лир обворожительна как всегда и сияет улыбками.

– Ты в порядке? – спрашиваю придушенно.

– Кто? Я? – хлопает она ресницами. Ее, видно, сильно удивил мой вопрос. – Конечно в порядке, госпожа! Вы же не думали, что мне могли навредить парочка недоумков-хрорарков?

Думала. Мне вспоминается толпа громадных монстров, каждый из которых превосходил Лир размерами своих каменных тел… Да, именно так я и думала. Боялась, что они навредят ей. Впрочем, я мало что знаю о троллях. Возможно, атавизматы затмевают своих каменношкурых сородичей не только невероятной красотой, но и невероятной силой.

Лир подносит к моим губам чашку с водой, и я благодарно выпиваю ее. В воде что-то подмешано, поскольку я чувствую вдруг неожиданную легкость в теле и прилив энергии. Приободрившись, ловлю взгляд служанки.

– Что будет с детьми? Они не пострадают? Их не накажут?

– Накажут? Нет! – Лир лихорадочно мотает головой. – Ни один тролль, даже хрорарк, не причинит вреда ребенку Первозданной Тьмы. Сиротам не помогают, но и никогда не вредят им.

Я чувствую во рту горький привкус желчи.

– По-твоему, работа в шахте никак детям не вредит?

Лир сочувствующе смотрит на меня, похлопывая по колену.

– Вы забываете, госпожа, что тролли рождены для земных глубин. С теологической точки зрения чем глубже тролли спускаются, тем счастливее становятся.