Читаем Планета Афон. Дева Мария полностью

—Добрый день, месье! Как вы себя чувствуете?

Покупатели поняли, что это цирк, причём, бесплатный, и, как в стоп-кадре, замерли и затихли. Даже потный мясник от такого «здрасте» не сумел донести до весов очередную порцию «.мясных изделий». А бывшая парижанка продолжала:

– Как вы спите, месье? Если вас мучает бессонница, попробуйте перед сном принять пару ложек коньячка, желательно «Хённесси»… А как ваши дети, месье? Вы их не наказываете?.. Нельзя наказывать детей – можно потерять духовную связь с ними. Вы согласны, месье?

– Да, – наконец, выдавил из себя оторопевший мясник и в подтверждение кивнул.

– Не сомневаюсь. Вы похожи на учителя словесности: у вас на лице проступает интеллект.

Не очень понимая, что именно проступает у него на лице, мясник смахнул с лица пот.

– Мсье, – перешла к делу Изабелла. – Мне бы полтора фунта бон-филе. У вас найдётся?

– Да, – кивнул мясник и нырнул в кладовку. Его долго не было, видимо, он ловил телёнка, зарезал и приготовлял бон-филе. Вернулся уже со взвешенной и завёрнутой порцией мяса.

– Спасибо, – поблагодарила Изабелла. И добавила: – Я буду приходить к вам по вторникам и пятницам, в четыре часа дня. Вас это устраивает?

–Да, – в третий раз кивнул мясник.

Расплачиваясь в кассе, Изабелла Георгиевна порадовала толстую кассиршу, указав на её обесцвеченные перекисью волосы, закрученные на голове в тяжёлую башню:

– У вас очень модный цвет волос, мадам, в Париже все женщины тоже красятся в блондинок. Но вам лучше распустить волосы, чтобы кудри лежали на плечах: распущенные волосы, мадам, украсят ваше приветливое лицо.

Польщённая кассирша сделала попытку улыбнуться. Когда, вернувшись домой, Изабелла развернула пакет, Фаина Георгиевна ахнула: такого свежайшего мяса она давно не видела, очевидно, мясник отрезал его из своих личных запасов.

– Бон-филе надо уметь выбирать! – гордо заявила Изабелла.

С тех пор каждый вторник и каждую пятницу она посещала «Мясные изделия». В эти дни, ровно в четыре часа, мясник отпускал кассиршу, закрывал магазин, вешал на дверь табличку «Переучёт», ставил рядом с прилавком большое старинное кресло, купленное в антикварном магазине, усаживал в него свою дорогую гостью, и она часами рассказывала ему о парижской жизни, о Лувре, об Эйфелевой башне, о Елисейских полях… А он, подперев голову ладонью, всё слушал её… И на лице его вдруг появлялась неожиданная, наивная, детская улыбка…

* * *