Читаем Письмо полностью

Он в апрелеПод утро приехал туда,В этот полузабытыйЧинаровый город,Где прошло,Как сквозь пальцы проходит вода,Голубиное время;И явственный голодПо быломуЕго охватил целиком,Целиком охватила душевная смута.На пустынном перроне,Ища телефон,Он вдыхал наплывающий запах мазута.Всё, казалось, дышало забытым теплом,Щекоча возбуждённые ноздри и нервы:ЗдесьНа грустную жизнь получил он дипломИ отсюда ушёл ни последний, ни первый.ЗдесьУпругое сердце звенело мячом,И на стену шампанского брызгала пена.ЗдесьОн гроб выносил, и гремел за плечомПохоронный оркестр под диктовку Шопена.Здесь,Как деку, озвучила душу струнаИ незримые пальцы живое задели.Здесь,Готовя себя (о, искатель руна!)Он не ведал размаха безумной затеи.Здесь…Но только вокзал показался емуНезнакомым,Такого не знал он вокзала…И рассветную площадьВ безлюдном дымуФонари освещали, горя вполнакала,Незнакомая улица к центру вела,Незнакомый бульвар подступал парапетом…И невольно подумалось: «Ну и дела!Да и жил ли когда-то я в городе этом?..»Ветерок налетевшийЛиству теребил,А приезжий смотрел на фонтан и на зданья.Но от мест,Что он помнил и с детства любил,Не осталось, увы,Ни кола,Ни названья…

ПЕТЕРБУРГ

Холодный град ПетраИ неба бумазея,И коммунальнаяУгрюмая кишка…Здесь люди бедныеИ холодок музеяСоседствуют,И жизньТечёт исподтишка.Здесь ржавчина времёнСползает по карнизам,Здесь медленный туманВползает в рукава,Здесь,Камнем окружён,Смотрю на то, как низомУходит под мостыХолодная НеваЗдесь не найти домовКупецких да простецких,Кариатиды спятВ чахоточном дыму.Здесь русские живутСреди красот немецкихИ город людям чужд,Как и они — ему…1980

УРАЛ

Вороны прославляют Каргалу,Вороны каркают, последний слог глотая.Исщипан воздух весь, похожий на золу,Бежит волчицей степь, петляя и плутая.Весенний день оглох от гомона ворон,Стоит, облокотясь, у заводской конторы.И если поглядеть, то с четырёх сторонСвинчаткою небес окружены просторы.Но если подышать всей грудью, то на мигПочувствуешь размах, не знающий опоры, —Вот почему сюда бежали напрямикСолдаты, кузнецы, раскольники и воры.Здесь нету суеты заласканных земель,Здесь всё наперечёт, здесь «только» или «кроме».Как исповедь души, вобравшей вешний хмель,На сотни русских вёрст разбросанные комьяПередо мной лежат в суровой наготе,Но что-то в них живёт мучительно и свято.Такая нагота присутствует в Христе,Распятая земля — воистину распята…1978

ПРОГУЛКА

Перейти на страницу:

Похожие книги

Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Дон Жуан
Дон Жуан

«Дон-Жуан» — итоговое произведение великого английского поэта Байрона с уникальным для него — не «байроническим»! — героем. На смену одиноким страдальцам наподобие Чайльд-Гарольда приходит беззаботный повеса, влекомый собственными страстями. Они заносят его и в гарем, и в войска под командованием Суворова, и ко двору Екатерины II… «В разнообразии тем подобный самому Шекспиру (с этим согласятся люди, читавшие его "Дон-Жуана"), — писал Вальтер Скотт о Байроне, — он охватывал все стороны человеческой жизни… Ни "Чайльд-Гарольд", ни прекрасные ранние поэмы Байрона не содержат поэтических отрывков более восхитительных, чем те, какие разбросаны в песнях "Дон-Жуана"…»

Джордж Гордон Байрон , Алессандро Барикко , Алексей Константинович Толстой , Эрнст Теодор Гофман , (Джордж Гордон Байрон

Проза для детей / Поэзия / Проза / Классическая проза / Современная проза / Детская проза / Стихи и поэзия