Читаем «Песняры» и Ольга полностью

После длительных гастролей по Сибири и Дальнему Востоку мы приехали в Киев. Нас с Ольгой пригласил к себе секретарь по идеологии ЦК партии Украины. Поинтересовался, как идут дела, может, нужна какая-нибудь помощь. Я сказал, что мы всем довольны. И вдруг он спросил:

- А не хотите ли вы переехать в Киев? Есть очень хо­рошая квартира в центре Киева на Крещатике.

Немая сцена.

- Спасибо большое за предложение, - сказала Оль­га, - но у нас уже есть квартира в Минске, предостав­ленная Машеровым, и мы пока никуда не хотим пере­езжать. Будем жить в Минске.

- Ну что ж, смотрите, трудно жить на два дома, - и большой начальник вежливо попрощался с нами.

Мы с Ольгой и Юрой Денисовым сели в машину и поехали в филармонию. Нам нужно было получить зарплату за наше длительное турне. Касса филармонии только что открылась, возле нее - очередь человек десять. Перед нами стояли Тарапунька и Штепсель. Когда подошла наша очередь получать деньги, я уви­дел, что они о чем-то переговариваются между собой. Причем Штепсель все время смотрит то в ведомость, то на нас. Его явно что-то раздражало. Когда я заглянул в ведомость, то понял, в чем дело: сумма была действи­тельно внушительная. Дело в том, что у нас с Ольгой ставки были, как у народных артистов СССР.

После того как мы получили зарплату, нам нужно было зайти к директору Укрконцерта. Нас попросили подождать в приемной. Открылась дверь, и на пороге показался Штепсель с всклокоченным чубом и покрас­невшим лицом. Увидев нас, он отвернулся и быстро прошел мимо. Я услышал брошенную ему вдогонку фразу: «Извините, но за вас Тяжельников не хлопотал». Из кабинета вышел директор и, увидев нас, сказал:

- О, ребята! Давайте, заходите. Может, коньячку? Как вы съездили? Тут у нас юбилей киевского «Дина­мо». Может, вы примете участие?

Вот так с легкой руки Тяжельникова и на ставке на­родного артиста СССР я проработал в Укрконцерте пол­тора года.

«КУДА УЕХАЛ ЦИРК»

В Киеве я познакомился со многими композиторами-песенниками и с некоторыми из них успел поработать. Владимир Быстряков предложил мне спеть песню «Куда уехал цирк». Аранжировки не было, была просто музыка, положенная на стихи. Песня показалась очень удачной, но она была жанровой, а я до этого в основном исполнял лирические песни.

Мы с Владимиром долго работали над фонограм­мой в студии. Работа над аранжировкой затянулась - не хватало изюминки. И тогда, прослушав мелодию в очередной раз, я предложил в проигрыше наложить «ха-ха-ха» - идея понравилась, и через пару дней фонограмма была готова. Я наложил в студии голос, где в модуляции было верхнее до. Мы сразу же приступили к съемкам ви­деоклипа. Я уехал в Москву на сессию. Тем временем в Киев прибыла съемочная группа «Песня года-82». Володе Быстрякову нужно было, чтобы эта песня про­звучала в «Песне года». Он знал, что она «выстрелит». Быстряков позвонил мне и сказал, что нужно приехать и устроить банкет, чтобы эту песню записали. Но Оль­га настояла, чтобы я ни в коем случае этого не делал. «Мулявин никому ничего не платит», - твердо заявила она.

Я не поехал, и все переиграли - отдали песню Вале­рию Леонтьеву. Тот ее записал, и записал, нужно от­метить, очень хорошо. Песня стала «хитом», и ее еще очень долго крутили по телевидению. Для Валерия Ле­онтьева она стала трамплином к популярности и его визитной карточкой.

Конечно, я наблюдал за творчеством «Песняров». Так уж совпало, что у ансамбля после моего ухода тоже были не лучшие времена. Менялись участники ансам­бля, приходили новые исполнители - и хорошие, и пло­хие.

Новомодные группы появлялись как грибы после дождя, привлекали ненадолго новизной и также бы­стро исчезали. И когда слушатель пресытился музы­кальной халтурой, «Песняры» опять стали востребо­ваны. Те концерты, которые проходят с переаншлагом, показывают, что слушатель истосковался по хорошей музыке, по музыке, которая заставляет сопереживать.

ПОЕЗДКА В ЧЕРНОБЫЛЬ

Укрконцерт - это, конечно, хорошо, но жить на два дома было тяжело. Надо было работать в Минске, веч­но же ездить не будешь. Я решил попробовать себя в ка­честве солиста Государственного радио и телевидения. Пришел к Геннадию Николаевичу Буравкину, возглав­лявшему эту структуру, - умнице, замечательному че­ловеку и поэту. Он меня принял и сказал: «Конечно, я возьму тебя солистом. Но пока нет штатной единицы, поработай музыкальным редактором». Несколько ме­сяцев в редакции я занимался музыкальными фонда­ми, составлением программ. Затем я десять лет был солистом Государственного радио и телевидения. За это время записано много песен.