Читаем «Песняры» и Ольга полностью

Я изо всех сил держал руку жены, а мой пульс в висках отсчитывал вечность. Наконец, сестра попала в вену возле ладони, и первые капельки крови вместе с моим вздохом облегчения сорвались вниз.

Прошло некоторое время, и Ольга стала розоветь. У нее начался бред. Она кричала: «Ленечка, что они со мной делают? Они хотят меня убить». Я держал ее за руку, и слезы катились из моих глаз.

Не помню, сколько прошло времени, было уже утро, когда я осознал, что стою совсем один в операционной и держу Олину руку. Она уснула, ее лицо было розовым. Ко мне подошел доктор и сказал: «Не надо ее боль­ше держать». - «Уже все?» - спросил я. «Все, - ответил он. - Мы вам сейчас сделаем укол успокоительного».

Через несколько дней Ольге стало лучше и мне ска­зали, что нужно сделать ей прямое переливание крови. Нашли молодого хирурга с этой группой крови, поло­жили их рядом, и несколько литров его крови, отчего он, бедный, потерял сознание, перелили Ольге. После этого она пошла на поправку.

От профессиональной гимнастики Ольге досталось в наследство 23 перелома всяческих костей, четыре сотрясения мозга, не говоря уже о вывихах и растяже­ниях. Но после этой травмы врачи категорически за­претили ей заниматься каким-либо видом «большого спорта».

НАРОДНЫЕ И ЗАСЛУЖЕННЫЕ

В 1979 году ансамбль «Песняры» справлял свое деся­тилетие. Концерты проходили во Дворце спорта перед самым Новым годом. К тому времени уже были пода­ны документы на присвоение звания заслуженного ар­тиста БССР на Мисевича, Тышко и на меня, а также на присвоение звания народного артиста Владимиру Мулявину.

Все концерты прошли с аншлагом, оставался по­следний. Мы собрались в оркестровке на репетицию, к нам зашла и Ольга Корбут. Заговорили о документах, поданных на звание.

- Ну, если сегодня Петр Миронович не придет на концерт, наверно, никто наши документы рассматри­вать не будет, - сказал Мулявин.

Петр Миронович - это Машеров, от которого зависе­ло многое, в том числе и присвоение званий. Хочу от­метить, что в то время звания имели определенное зна­чение и вес. Да и наш вклад в развитие и популяриза­цию белорусской культуры был очень существенным. И, конечно, было бы обидно, если бы юбилей остался незамеченным.

- А вы пригласили его на концерт? - спросила Ольга.

- Ну, как это так, - сказал Мулявин, - Первого секретаря КПБ ведь не приглашают. Я не знаю, как это сде­лать.

- Всех приглашают.

Ольга тут же сняла трубку и набрала номер приемной Машерова.

Ее соединили с Самим. Тот по-отечески поинтересо­вался:

- Что, Оля?

- Тут вот вокруг меня сидят «Песняры», - невозму­тимо сказала Ольга, - у них сегодня последний кон­церт.

- Так они же меня не пригласили.

- Вот, они вас и приглашают.

Помню, едем мы вечером на концерт и смотрим - у входа уже стоит охрана. Мы немного задержали кон­церт, поскольку Машеров опоздал. Как только он при­ехал, концерт начался. Во время концерта за кулисы к нам несколько раз заходил министр культуры.

- Ой, Петр Миронович доволен, очень доволен.

А в конце концерта министр прибежал и сказал:

- Он попросил «Александрину» на «бис».

И в конце я еще раз спел «Александрину». На сле­дующий день, когда мы пришли в филармонию, при­бежал начальник отдела кадров: скорее все бумаги на награждение! Как мы узнали потом, Машеров в конце концерта прослезился и сказал: «Всех, кто был на сце­не на «Александрине» наградить званием». И звания получили все, даже Демешко. Как мы потом шутили - единственный заслуженный барабанщик Советского Союза. После этого случая меня стали называть «Алек­сандринка».

ДРУГАЯ ЖИЗНЬ

ПРОЩАНИЕ С «ПЕСНЯРАМИ»

У меня всегда была тайная мечта окончить ВГИК или ГИТИС. Мир кино и театра привлекал меня не меньше, чем музыка. И в 1980 году я решил подать за­явление в ГИТИС на режиссерское отделение. Экспери­ментальную мастерскую тогда набирал Шароев. Труппа должна была состоять из режиссеров и актеров, что­бы осуществлять творческое взаимодействие между ними. На двенадцать мест претендовали около 5000 человек. Из обязательных условий - не менее десяти лет работы на сцене или звание заслуженного артиста. Можете представить себе, какие это были абитуриен­ты. Назову, к примеру, Ефима Шифрина, Гену Белова, Бальмонта - известного циркача и потомка великого поэта.

На первый экзамен я приехал с гитарой и очень вол­новался. Экзамен по специальности состоял из трех ча­стей: актерское мастерство, собеседование по режиссу­ре и этюд. Так получилось, что один из поступающих попросил у меня гитару. Его фамилия начиналась с буквы А, и его вызвали передо мной. И перед приемной комиссией он перестроил гитару под себя, на тон выше. А когда вышел из аудитории, от волнения забыл мне об этом сказать. Вызывают меня. Я собирался исполнить сто одиннадцатый сонет Шекспира, басню Крылова, прозу Пушкина и спеть песню «Две сестры».