Читаем «Песняры» и Ольга полностью

А вот еще случай. Помню, как нам позвонил директор одной филармонии и, узнав, что мы выступаем с «Гусляром», сказал:

- Никаких опер! Только песни!

Мы, для виду согласившись, привезли с собой деко­рации «Гусляра» и спели его. На следующий год нам звонил тот же директор:

- Песни? Не надо песен. Только рок-оперу.

После «Гусляра» нам казалось невозможным испол­нять обычный репертуар. Но это было малореально - шедевров много не бывает!

ПРЕВРАТНОСТИ ЖИЗНИ ЗВЕЗД СОВЕТСКОЙ ЭСТРАДЫ

Но вернемся к бытовой жизни «Песняров» начала се­мидесятых.

Костюмы нам шили вначале в Оперном театре. Вро­де бы и размеры с нас снимали, но все висело мешком. Потом одевать нас стал Белорусский дом моделей - ко­стюмы их пошива и сидели лучше, и материал стал побогаче. В основном это были белорусские народные костюмы, но как-то раз нам сшили смокинги с бабоч­ками. Смокинги не прижились - зрители шутили, что в них мы похожи на официантов.

А концертную аппаратуру мы покупали сами, пото­му что все, на что могла расщедриться родная филармо­ния, это венгерский «Биг». «Биг», может быть, и непло­хая аппаратура, но для самодеятельности, а не для про­фессионального ансамбля. И поэтому Мулявин сказал: «Если ты барабанщик, должен купить барабаны, если гитарист - гитару». А на голосовую аппаратуру скиды­вались все - с гастрольных денег. И надо сказать, что аппаратура у нас всегда была на хорошем уровне. Но бы­вали и проколы. Как-то Юрий Антонов, занимавшийся тогда этим бизнесом, предложил нам комплект запад­ногерманской аппаратуры «Эхолет». И мы купили его за шесть тысяч рублей. Буквально на следующий день она не выдержала нагрузки и вышла из строя. В усили­телях перегорели лампы, аппаратура оказалась старого образца, без гарантии, подходящих ламп в мастерских тоже уже давно не было...

Гастрольная жизнь - это жизнь на колесах. Иногда приходилось работать по три-четыре концерта в день, а случалось и по пять. И никаких фонограмм, все ис­полнялось вживую. Много сольных песен, страшное напряжение голосовых связок, да еще и между концертами умудрялись репетировать. Мулявин писал новые песни, и мы старались их сразу вводить в концертную программу. Песни обычно писались в поездках между концертами, но лучшие песни - такие, как «Алеся» «Вероника», «Мой родны кут», - написаны, когда Вла­димир Мулявин вместе с Игорем Лученком ездили на лечение в Трускавец.

Какое это было замечательное время! Конечно, рабо­тали на износ, но зрители платили нам сторицей. Ког­да чувствуешь успех, отдачу зала, испытываешь такое удовлетворение, такой эмоциональный подъем, что за­бываешь о тяжком труде, которым это оплачено.

Мы много работали, но никогда и мысли не воз­никало, что мы перерабатываем. Мулявин сказал - и мы пошли. Перед концертом распевались песней «Ой, реченька-реченька» - а капелла.

День наш складывался примерно так: концерт, обед и репетиция. Снова концерт - и снова репетиция, У кого-то хватало сил, чтобы вечером посидеть, побол­тать, выпить пива, а я так трупом валился спать после такого сумасшедшего дня. Но я благодарен Господу: ведь работа была в удовольствие, а мы были молоды и отдавались ей полностью.

Новые песни, новые записи. Записывались мы тог­да на единственной у нас в стране фирме «Мелодия», и судьба этих записей была достаточно курьезной. Так, два первых альбома мы записали в 1971 году в одно время, а вышли они с разницей аж в целых пять лет.

За запись пластинки каждому участнику ансамбля платили повременно сто рублей. К 1975 году было выпущено около 45 миллионов экземпляров пластинок «Песняров» - они мгновенно раскупались. Никаких других денег, кроме тех ста рублей, за эти пластинки мы не получали. Не получаем и сейчас, когда количество пла­стинок, вероятней всего, перевалило за 100 миллионов.

На Западе каждый миллион пластинок - это Золо­той диск, большой успех и хорошие деньги. Спустя мно­го лет в Америке на студии я сказал, что тираж наших пластинок перевалил за 50 миллионов, и тут же почув­ствовал, как изменилось отношение ко мне. На Западе певец, чьи диски так тиражируются, - суперзвезда и очень богатый человек.

Кстати, из-за некачественных записей концертов у нас возникали серьезные неприятности. Был один грустный эпизод в гастрольной жизни «Песняров»...

...Концерт проходил в городе Волжске, недалеко от Волгограда. Местное телевидение, не спрашивая и не предупреждая нас, решило концерт записать. Была установлена камера в зале, и, что самое ужасное, звук писали не с пульта, как это обычно делается, а поста­вили два микрофона к динамикам колонок на сцене. Поэтому на запись шла сплошная децибельная каша. Мы это, естественно, заметили, в антракте подошли к работникам телевидения и попросили их не делать за­ведомо некачественной записи.