Читаем Первый раунд полностью

— Я не согласен, сэр, — отвечаю я, глядя тренеру в глаза.

Мистер Гомес плотно сжимает губы.

— Надеюсь, ты готов объяснить все это парням в раздевалке.

Он потирает виски, выходит из-за стола и хлопает меня по плечу, встретившись со мной взглядом. Мне больно видеть в его глазах разочарование, но я не отступаюсь. Я верен каждому своему слову.

— И Бекс тоже, — заканчивает тренер.

41

Бекс

Чем дольше я стою у двери раздевалки, тем хуже мне стано­вится. Люди начинают узнавать меня — девушку Джеймса Каллахана, фотографа. Сочувственные взгляды обжигают. Всем кажется, что причина слез, которые невольно катятся из моих глаз, — проигрыш моего парня. В целом они правы, но только я знаю, почему все так вышло.

Он проиграл матч ради меня — и пусть даже не пытается отрицать. Победа была так близка, а он в последнюю секунду пожертвовал всем. Ричард предупреждал меня, чтобы я не допустила подобного, — и все же это произошло, потому что я не смогла подольше держать себя в руках и соврать. Джеймс бы разозлился из-за того, что я скрыла от него поцелуй с Дэррилом, зато команда бы победила. Его реакцию на признание во лжи я бы выдержала. А вот то, что происходит сейчас, просто невыносимо.

Вдруг его карьера в НФЛ завершится, даже не начавшись? Вдруг его отстранят от занятий или даже исключат из-за драки?

Едва услышав крики, я бросаюсь в раздевалку. Ко­гда я вижу Джеймса с окровавленным лицом, вжимающего Дэррила в пол, я чуть не падаю в обморок. Если бы Дэррил зашел дальше поцелуя, боюсь, Джеймс бы его убил без всяких шуток.

От этой мысли скручивает живот. Я слегка сгибаюсь, сдерживая рыдания.

Меня обхватывают чьи-то руки.

— Джеймс?

— Хей, — устало произносит он.

Я поворачиваюсь к нему, и боль в груди разгорается так, словно по ней полоснули раскаленным железом. Джеймс успел умыться и переодеться, но разбитую губу и синяк на щеке не скрыть. Судя по всему, ему было очень больно.

— Моя семья не спускалась на поле? — спрашивает парень.

— Я их не видела.

Джеймс кивает и приглаживает влажные волосы.

— Ты как?

— Как я́? Это мне тебя надо спрашивать.

— После драки я не видел Дэррила. Он к тебе не подходил?

— Нет.

— Фух.

— Нам нужно поговорить, — начинаю я. — Я не понимаю… почему ты…

— Пойдем.

Джеймс ведет меня по коридору. Вскоре мы оказываемся в тренажерном зале — сейчас там никого нет, хотя перед матчем здесь явно разогревались обе команды. Джеймс не отпускает меня, а, напротив, крепко обнимает. Он утыкается лицом в мои волосы, хотя, я уверена, от этого ему еще больнее.

Я с опаской обнимаю парня в ответ. Теперь, снова оказавшись рядом с ним, я удивляюсь тому, что во мне закипает злость. Мне хочется встряхнуть Джеймса, закричать ему в лицо, потребовать объяснений его поступка. Моя слабость привела к тому, что мы проиграли. Как же мне хочется вернуться в прошлое и не допустить этого!

— Джеймс. — Я выпутываюсь из объятий и, обхватив себя руками, делаю шаг назад. — Чем ты думал? У тебя этот пас даже во сне бы получился.

— Знаю.

— Тогда почему…

— Я сдержал обещание.

Джеймс протягивает мне руку, но я отстраняюсь. Может, это и глупо, но мне хочется видеть его лицо и не отвлекаться на него физически. В глазах парня на секунду мелькает боль, но он продолжает:

— Ты же знаешь — еще в начале сезона я сказал ему, что, если он будет оскорблять тебя, я ему мяча не подам. А теперь, когда я узнал, что он и правда… — Джеймс замолкает, качая головой. — Он гребаный мудак, которого нужно было поставить на место. Я ни о чем не жалею.

— Я тебя об этом не просила.

— Тебе и не нужно было. Ты заслуживала, чтобы за тебя заступились.

— Не так! — Мой голос становится громче. — Ты мог победить! Сейчас ты должен праздновать! Как ты мог с собой так поступить?!

— Каждый раз, когда я видел его, я видел тебя и твои слезы! Я слышал страх в твоем голосе! Я не хотел поддерживать того, кто стал этому причиной. Я бы себе такое не простил.

Я с силой прикусываю губу, чтобы сдержать вновь подступившие слезы. В прошлый раз виной всему стала моя истерика — нельзя было допустить ее во второй раз.

— Да фиг с Дэррилом! Тебе нужно было победить для себя. Для остальных парней из команды.

— Ты не понимаешь, — сердито говорит он и сжимает зубы. — Бекс, ты важнее футбольного матча. Как и твоя безопасность, твое счастье. Если тебе плохо, мне плевать на игру. Мне важна только ты.

Я моргаю, быстро вытирая покатившуюся слезу.

— Извини, что все тебе испортила.

— Тебе не за что извиняться. — Джеймс берет меня за руку и мягко сжимает ее, пока я с трудом сдерживаю всхлип. — Ты же меня не заставила.

— Заставила. — Сердце в груди бешено стучит. — Прости, что расклеилась. Я зря рассказала тебе о поцелуе. Я сбила тебе настрой.

Джеймс качает головой.

— На самом деле тебе надо было рассказать мне все сразу после того, как это случилось.

Я выдергиваю ладонь из его руки.

— Нет! Из-за меня вы проиграли. Я отвлекла тебя от матча.