Читаем Первый раунд полностью

— Он знает, что на самом деле мы не вместе?

— Теперь да, — говорю я с болью в груди. — Он был недоволен, но я все ему объяснил.

— Но почему он недоволен, что ты с кем-то встречаешься? Если бы мы, ну, правда были парой, разве он бы за тебя не порадовался?

— Ты же знаешь — я не могу быть с кем-то.

— Из-за футбола.

Я киваю.

— Отец помог мне принять это решение.

Отчасти я хочу рассказать больше, но я только что кончил, а делиться чем-то настолько сокровенным боюсь даже с Бекс.

Девушка не спеша проводит пальцем по моей татуировке.

— У твоего брата такая же.

— Ага, и у Себа. Мы их набили вместе пару лет назад.

— А что это такое? Выглядит знакомо.

— Кельтский узел. Ну, Каллахан — ирландская фамилия и все такое.

— Тебе идет, — говорит Бекс, мягко целуя тату. — Знаю, когда ты предложил мне переночевать у тебя, я отказалась. А ты согласишься?

Я целую девушку в щеку.

— Покажешь свои фотографии?

Она удивленно моргает.

— Ты правда хочешь?

Я смотрю ей в глаза.

— Хочу. Я бы попросил раньше, но уж извини, пипец как возбудился.

Бекс смеется и встает с кровати. Она берет со стола папку и садится, прислоняясь спиной к моей груди. Я обнимаю ее, улыбаясь: люблю, когда она смеется.

— Я снимала портреты постоянных посетителей дайнера — всегда хорошее упражнение. И работала над углами съемки зданий, — говорит Бекс.

Я глажу ее по руке.

— Дашь взглянуть?

Она открывает папку — та полна фотографий.

— На компьютере у меня их, конечно, больше. Печать стоит дорого. Но само чувство, что держишь в руках фото, так радует, понимаешь?

— Нет, — признаюсь я, и девушка смеется. — Но мне интересно тебя слушать.

Мы не спеша просматриваем всю пачку. Бекс делится тем, как сделала каждый снимок, а я задаю вроде бы не совсем глупые вопросы — и девушка начи­нает подробно рассказывать о диафрагмах, балансе белого и боке́. Это очень мило, несмотря на то что она, увлекшись, случайно заезжает мне локтем в лицо.

— Черт! — охает Бекс, хватая меня за щеки и осматривая. — Тебе не больно?

— Не-а, — вру я, целуя ее.

На деле девушка сильнее, чем кажется, — щека ноет от удара.

— Расскажи про это фото, — прошу я, показывая на снимок знакомого мне места.

На фотографии главный холл библиотеки МакКи. Стол я тоже узнаю — именно за ним мы с Бекс обычно занимаемся письмом. На нем стоят два ноутбука, а на стульях рядом висят наши куртки.

Бекс краснеет и проводит по снимку пальцем.

— Я сделала его, пока ты отошел позвонить сестре.

Вспомнив тот случай, я смеюсь.

— Она боялась, что случайно съела брауни с марихуаной.

— И что в итоге?

— Если честно, я так и не понял. Купер думает, что съела.

Я беру фотографию в руки. Глядя на кусочек нашего времени вместе, я чувствую внутри тепло, будто сделал большой глоток горячего пунша.

— У тебя просто талант, — говорю я.

— Хочешь? — Бекс отводит взгляд. — В плане, если фото тебе нравится, можешь забрать.

— Не в таком виде.

Девушка смотрит на меня с нескрываемой обидой. Я спешу ее поцеловать.

— Принцесса, только с твоей подписью на обо­роте.

Бекс чуть ли не швыряет снимок на тумбочку и залезает ко мне на колени. Мои руки тут же ложатся ей на бедра. Она жадно целует меня в шею — я стону.

— Можешь еще раз? — сбито спрашивает Бекс, потираясь щекой о мою и ерзая. — Хочу на тебе поскакать.

И опять же, отказать я не могу. Не ей. Сейчас мне хочется лишь лежать в ее постели, глядя, как она прыгает на мне в футболке с моим же именем.

Я скольжу ладонями выше и глажу округлую задницу девушки.

— Если после позволишь обласкать тебя языком — то пожалуйста.

23

Бекс

Несколько недель спустя я в очередной раз просыпаюсь в постели Джеймса. После того как мы с Дэррилом расстались, я и представить не могла, что во время учебы в МакКи буду спать в чужой кровати. Что ж, жизнь любит удивлять: я лежу в уютной постели Джеймса Каллахана, зарывшись в теплое одеяло, и борюсь с неприятным чувством одиночества.

Конечно, я знаю, что Джеймс ушел не потому, что расхотел меня видеть, — накануне он сказал, что ему рано вставать в спортзал. Но это не значит, что я не мечтаю, чтобы он был рядом, — вдвоем мы могли бы проснуться куда более приятным способом.

Я потираю глаза, прогоняя остатки сна, и, зевнув, сажусь. Вчера перед сном Джеймс закрыл шторы: сказал, мама уломала его купить их, утверждая, что так в комнате будет уютнее. Поэтому, хоть солнце уже и встало, в спальне царит приятный полумрак. На стене напротив кровати висит фотография, которую я подарила парню. Как он и просил, я подписала снимок, а он вставил его в рамку и прикрепил над письменным столом. Так фотография кажется настоящим произведением искусства.

На подушке лежит записка от Джеймса. Я пробегаюсь глазами по размашистым строкам, прикусив щеку. Задумавшись, я провожу ногтем по собственному имени, написанному его рукой.

Бекс,

Извини, что пришлось уйти. Останешься подольше? Тогда сможем увидеться, когда я вернусь.

Как же неприятно снова напоминать себе о том, что мы не встречаемся! Не. Встречаемся.