Читаем Первый раунд полностью

Я нахожу взглядом отца: он стоит в стороне от толпы и с кем-то общается. Как только я понимаю с кем, сердце уходит в пятки. Пит Томас, самый уважаемый футбольный агент Лиги! Он много лет играл за сборную «Майами Долфинс», затем стал тренером, а после — агентом. Мы не раз виделись раньше, но я все равно побаиваюсь его. Он подмечает каждую мелочь, а глаз у него как у орла. В отчетах он разбирает каждого игрока на шестеренки, рассматривая даже основные навыки. Какой смысл в отличных результатах, если у футболиста проблемы с чем-то базовым?

Уверен: неважно, насколько хорошо я играл сегодня (а я отлично справился, не считая перехвата во второй четверти), у Пита Томаса найдется, за что меня покритиковать. При этом он из тех, кто перешептывается с моими потенциальными начальниками: рассказывает, кто стоит их времени, а кому в НФЛ не место. И то, что этот мужчина — друг моего отца, не дает мне никаких поблажек.

— Здравствуйте, сэр, — здороваюсь я, подходя к ним. — Не знал, что вы придете.

Лицо у отца хмурое. Странно, разве он не должен радоваться победе? Он вдруг приобнимает меня одной рукой и улыбается, но одними губами — я видел, как он улыбается, достаточно много раз, чтобы понимать, ко­гда он делает это искренне.

— Джеймс! — кивает Пит, пожимая мне руку. В его карих глазах читается искреннее уважение, и я немного расслабляюсь. — Мы с твоим отцом как раз обсуждали матч. Ты отлично справляешься на поле, сынок. Рад, что вы победили.

— Спасибо, сэр.

— Не сомневаемся, что если ты будешь продолжать в том же духе, то получишь трофей Хайсмена. Птичка нашептала, что ты будешь в числе кандидатов. Только никому ни слова.

Моя шея горит. Надеюсь, хотя бы лицо не покраснело — было бы неловко. Выиграть трофей было моей мечтой, но я стараюсь не думать о нем слишком много, чтобы, если что, потом не разочароваться.

— Я был бы счастлив получить награду, но победил не я один, а вся команда. Успех сезона — заслуга и моих товарищей. Они выкладываются на все сто.

— Сразу видно, что ты часть команды, — хвалит меня Пит. — Рич, хорошо ты воспитал парня!

Я опускаю голову, чувствуя, как меня распирает гордость. Отец что-то бормочет, соглашаясь.

— Однако, разумеется, нельзя не отметить крупную ошибку в третьем дауне второй четверти, — продолжает Пит.

Я резко поднимаю голову.

— Да, сэр. Я посмотрел запись во время перерыва.

Я так и не перестал ругать себя за эту оплошность. Перехват мяча — всегда неприятное событие, но оттого, что он случился по моей вине, вдвой­не хуже. Ведь не дать другой команде завладеть мячом — приоритет номер один в футболе.

— Умение признавать ошибки тоже важное качество, — кивает Пит. — Жду от тебя бо́льших успехов, Джеймс.

Мужчина пожимает руку отцу, потом — мне, а затем уходит, легко пробираясь через толпу благодаря крепкой фигуре.

Я поворачиваюсь к отцу, ожидая, что он тоже скажет что-нибудь о перехвате. Но не успевает он даже начать, как ко мне подходит Бекс. Она хватает меня за руку и, встав на цыпочки, прижимается губами к щеке.

— Приветик!

— Привет, принцесса, — машинально отвечаю я.

Я тут же смотрю на отца — тот хмурится, явно крайне недовольный. Черт.

— Как тебе игра? — спрашиваю я у Бекс.

Она мягко берет меня за подбородок, и притянув к себе, целует в губы. Я быстро понимаю, почему она так спешит: неподалеку стоит Дэррил. Он бросает на меня злобный взгляд, но, к счастью, подойти не решается и в итоге сваливает.

— Ты был так хорош! — улыбается Бекс.

Ее милые карие глаза сияют от восхищения. В волосах и на щеках у нее сверкают блестки, а футболка, которую я прислал ей утром, невероятно ей идет. Я думаю о том, что на спине Бекс красуются мой номер и фамилия, и от этого внизу живота что-то приятно сжимается.

— Мне очень понравилось, — продолжает девушка. — И сестра у тебя классная. Ее шутки — это что-то!

— Беккет, — произносит мой отец, — мы с Джеймсом хотим поговорить наедине.

Бекс смотрит на нас, явно расстроившись.

— Да, конечно. Извините.

Я не хочу, чтобы она уходила, но не возражаю: отец просто в бешенстве.

Он направляется вглубь стадиона, и я молча следую за ним. Я знал, что приглашать Бекс на матч — затея рисковая, но надеялся, что успею объяснить все отцу. Я не виню Бекс за поцелуй: вести себя как пара, особенно перед Дэррилом, — часть нашей сделки. Но все же время она выбрала очень неудачное.

Как только мы остаемся наедине, отец разворачивается, скрестив руки на груди.

— И когда ты собирался рассказать, что спишь со своим репетитором? — отрывисто, нетерпеливо спрашивает он.

Я глубоко вдыхаю. Мой отец — замечательный человек, но после случая с Сарой он начинает злиться, стоит мне только взглянуть на какую-нибудь девушку. Неудивительно, что, когда меня поцеловала девчонка в моей футболке, у него в голове включилась сирена. Но понял он все неправильно.

— Мы только один раз, — отвечаю я. — Мы не встречаемся.

— Сомневаюсь, что она так думает.

— Я притворяюсь ее парнем, — признаюсь я. — В обмен на помощь с академическим письмом.

Отец стискивает зубы.

— Притворяешься?

— Ее бывший… постоянно к ней лезет. Он мудак и даже угрожал ей.