Читаем Первый раунд полностью

— Продолжим в том же духе — и первая домашняя игра сезона у нас в кармане. Чтоб завтра утром все были бодрыми и не опаздывали! Нам предстоит матч с Уни­верситетом Нотр-Дам — будем смотреть запись их последней игры. У них новый левый тэкл14  — громила, мать его. Чтобы добраться до квотербека, придется попотеть.

Дэррил косится на меня. Я отвечаю ему холодным взглядом, мысленно закатив глаза. Если он не трогает Бекс, пусть ненавидит меня сколько хочет — и все же иногда это бесит.

После обсуждения почти вся команда идет в душ. Я остаюсь на поле. Дэррил тоже.

— Ч­то-то хотел? — спрашиваю я, скрестив руки на груди.

Черт, какой же я потный. Скорее бы помыться и поехать домой… Но я уже устал от поведения Дэррила. Мы товарищи по команде, своего рода братья. Если мне придется прямым текстом сказать ему, что я не собираюсь встречаться с Бекс, — что ж, ладно. Даже если от этого мне будет больно. Сидеть с ней за соседними партами, даже всего лишь дважды в неделю, — отдельная пытка. Вчера она пришла в летнем платье, и, когда она положила одну загорелую ногу на другую, у меня чуть не встал.

Дэррил ковыряет траву краем бутсы.

— Слышал, ты с ней болтаешь.

— И кто это говорит?

— Это правда?

— Тебе какое дело?

— Она моя, чел.

— Была твоей. И она может общаться с кем угодно, особенно когда речь об учебе.

Дэррил медленно делает шаг вперед.

— Но ты ее хочешь.

— Эй, вы! Почему не в раздевалке? — хмуро окликает нас тренер.

— Обсуждаем стратегию матча, — отвечаю я, глядя на Дэррила.

— Каллахан, надо поговорить. — Тренер смотрит на нас, будто чувствуя повисшее в воздухе напряжение. — Лемье, бегом в душ, пока Рамирес не потратил всю горячую воду!

Дэррил смеряет меня презрительным взглядом и уходит.

— Каллахан, вы поссорились?

Я не так давно знаком с мистером Гомесом, но быстро понял, что он предпочитает знать, если у кого-то в команде проблемы. А еще он серьезный, го­ворит по делу и держит себя в форме — почти так же, как когда сам активно играл в футбол. Волосы у него все еще темные, но кое-где уже проглядывает седина.

Мистер Гомес внимательно смотрит на меня, ожидая ответа.

— Нет. Мы немного не поняли друг друга, но всё в порядке.

Он кивает.

— Не поняли — в каком смысле?

Черт! Я-то надеялся, что он не станет расспрашивать. Я был уверен: если попытаюсь солгать, тренер это поймет.

— Из-за девушки, — признаюсь я, сгорая от стыда.

На полсекунды я словно вернулся в тот день, когда объяснял тренеру Циммерману, почему администрация университета велела ему отстранить меня от матчей по причине академической задолженности.

Из-за девушки.

Мистер Гомес тихо ругается.

— Каллахан.

— Всё под контролем.

— Точно?

— Да.

Он смотрит на меня так, словно видит насквозь.

— Когда ты переводился сюда, мы обсуждали отвлекающие факторы. Не забыл?

— Конечно, нет, сэр.

Тренер наклоняется и дважды стучит кулаком по моей груди.

— Сынок, ты — будущая звезда Лиги. И я хочу помочь тебе этого добиться. Но помни: до первого крупного контракта — никакой личной жизни. Сначала обес­печь себе будущее, а потом решай, с кем его проведешь.

— Да, сэр, — киваю я.

После всего, что случилось у нас с Сарой, отец и мистер Гомес провели со мной беседу. Разговор кончился тем, что я согласился перейти в МакКи, — и таким же советом, как сейчас. Я не соврал, когда сказал Бекс, что футбол — единственная любовь в моей жизни. Прошлая попытка совмещать его с отношениями кончилась кошмаром.

Теперь я почти не думаю о Саре, но в последнее время я вспоминаю о ней чаще, чем мне бы хотелось.

— Ладно. Уже привык к новому месту?

— Да, сэр. Мне нравится снова жить с братьями.

— Жаль, что лишь один из трех сыновей Рича Каллахана выбрал достойный вид спорта, — смеется тренер, переминаясь с ноги на ногу. — А как дела с учебой? Что там с академическим письмом? Извини, что не смог договориться насчет него.

— Всё в порядке. Раз уж я завалил экзамен, надо пересдать, — отвечаю я, приглаживая мокрые от пота волосы. — Справлюсь.

— Уверен? Помощь не нужна?

В раздевалке, на дне моего рюкзака, спрятанный, словно детский табель с плохими оценками, лежит лист бумаги с моей первой домашкой по этому идиотскому предмету. Я получил за нее двой­ку с минусом. Кто вообще ставит двой­ки с минусом? Лучше бы сразу кол! В прошлое воскресенье я корпел над этой несчастной страницей текста дольше, чем над любым другим заданием, — и что получил за старания? Бесчисленные пометки красной ручкой, сплошь покрывающие мятый лист бумаги, все еще горели у меня перед глазами.

И может, поэтому я и солгал.

Я уже ответил на один вопрос тренера горькой правдой. Второй раз не смогу, хотя бы не сегодня. Мистер Гомес дает мне шанс, который выпадает раз в жизни: пригласил перейти сюда, привести его команду к — я надеюсь — победам и привлечь к себе внимание Лиги перед драфтом следующей весной. Тренеру лучше сфокусироваться на игре, а не решать мои проблемы. Ни из-за моего увлечения девушкой, ни из-за моих никудышных навыков письма.

— Нет, спасибо. Я уже нашел репетитора и все такое.

Мистер Гомес с облегчением выдыхает.