Читаем Первые апостолы полностью

Но Павел, родившийся в одном из крупнейших языческих центров, чувствовал великую духовную жажду, которая скрывалась за парадным фасадом Рима. Правда, у него было мало общего с западным образом мышления; он оставался человеком Востока, человеком Библии. Что мог он противопоставить царству Кесаря? На что мог рассчитывать? С точки зрения здравого смысла его предприятие казалось безумным. Однако апостол и не желал опираться ни на какую силу, кроме веры и помощи Божией. Он был уверен, что призыв македонянина исходит как бы из тайной души народа, и был готов возвестить язычникам о подлинном спасении, о Христе распятом, Который простирает руки ко всем людям земли.

x x x

Лето 49 года было уже на исходе, когда путешественники нашли корабль, отплывавший на Балканы. Теперь их уже четверо: в Троаде они встретились с греческим врачом Лукой, который взялся проводить их до Македонии. Христианин, крещенный еще прежде, вероятно, в Антиохии, он не раз бывал здесь по делам своей профессии: в древности странствия были обязательны для всех ученых мужей.

Лука оказался для Павла счастливым приобретением. Он был нужен не только как медик (вспомним, что апостола мучили приступы болезни) и не просто как проводник; в его лице Тарсянин нашел надежного помощника и друга.

Врач обладал легким характером и добрым сердцем, что делало его незаменимым в качестве спутника. Быть может, он не во всем понимал Павла, это была участь большинства знавших его, - но зато он искренне к нему привязался. Его любовь к апостолу чувствуется в каждой строке Деяний, посвященных Павлу. Благодаря труду Луки наши сведения о миссии становятся более точными: Лука описывает ее уже как очевидец и участник.

"Книга эта, - справедливо замечает Эрнест Ренан, - в которой вылился первый порыв христианского сознания, - книга радости, пылкой и ясной веры. После гомеровских поэм мы не знаем произведения, проникнутого такой свежестью ощущений. В ней дышит утренний ветерок, она вся пропитана весело бодрящим запахом моря". Но мы уже знаем, что странствия апостола не были легкой прогулкой, и корабль, на который они взошли, не походил на современные комфортабельные суда. Пассажиры теснились на крошечной палубе среди тюков, канатов, огромных глиняных кувшинов, в которых перевозили зерно, оливковое масло, вино. В открытом море такие парусники были не очень надежны, поэтому капитаны предпочитали каботажное плавание, боясь терять берег из виду.

Впрочем, путь предстоял недолгий.

Глава восьмая

СВ. ПАВЕЛ НАЧИНАЕТ ПРОПОВЕДЬ В ЕВРОПЕ

Балканские страны, 49-52 годы

В тот же вечер, идя при попутном ветре, корабль достиг скалистого острова Самофракии, где бросили якорь, а на следующий день он уже входил в гавань македонского порта Неаполис. Но останавливаться в этом перевалочном пункте Павел не захотел, предпочитая города с более стабильным населением, в которых легче было бы устроить опорный центр для миссии. Поэтому, едва путники сошли на берег, как двинулись дальше, поднимаясь в горы, и через несколько часов вышли на Эгнатиеву военно-почтовую дорогу, соединявшую Причерноморье с Адриатикой. Она пересекала область, где сейчас сходятся границы Югославии, Болгарии и Греции, и где тогда еще не было ни одного христианина.

Македонские церкви

Македония сильно отличалась от засушливых земель Эллады или Иудеи с их голыми ландшафтами. Широкая дорога вела миссионеров через тенистые дубовые и хвойные леса, мимо речушек и лугов, а над всем в сизой дымке парили вершины Пангея, на которых были уже заметны первые полоски снега. В окрестностях ее жил выносливый, спокойный, здравомыслящий народ пастухов и земледельцев.

Через несколько часов спустились в долину и вошли в Филиппы. При отце Александра Великого здесь селились золотоискатели, а потом Август расширил поселок, предоставив его своим ветеранам, и дал ему статус имперской колонии в память о победе над республиканцами.

Затерянный, словно остров, среди македонских лесов, город жил тихой размеренной жизнью. Солдатские семьи, давно превратившиеся в крестьянские, обрабатывали окрестные поля. В Филиппах царили строгие римские законы, на улицах звучала латинская речь. Выходцев из Италии тут было больше, чем коренных македонцев.

Для апостола это было в каком-то смысле новое поле деятельности.

После того как Лука позаботился о ночлеге, стали обдумывать план дальнейших действий. Хотя Павел был уже четко нацелен на проповедь язычникам, он не собирался отступать от прежней тактики: идти сначала к иудеям. Однако выяснилось, что в Филиппах их почти нет. Не насчитывалось даже того десятка мужчин, который был необходим для основания синагоги[1]. Была лишь ничтожная горстка лиц, исповедующих иудейство, которые собирались для молитвы за городскими воротами у ручья[2].