Читаем Первые апостолы полностью

"Когда я увидел, - вспоминает св. Павел, - что они не прямо поступают по истине Евангелия, я сказал Кифе в присутствии всех:

- Если ты, будучи иудеем, живешь не как иудей, а как иноплеменник, зачем же ты заставляешь иудействовать иноплеменников?"

Он намекал, что до прибытия людей от Иакова Петр вел себя иначе. Неизвестно, как отозвался на эти слова Кифа: оказавшийся между двух огней. Скорее всего, в душе он был согласен с Тарсянином, но промолчал, не желая задевать братьев из Иерусалима.

Горячность Павла не помогла разрядить обстановку и сгладить возникшую неловкость. Стало очевидно, что собор оставил многие вопросы открытыми. Павла все это тяготило; его неудержимо потянуло туда, где он смог бы начать все заново, не оглядываясь на старозаветных церковников.

Он предложил Варнаве вторично посетить общины, основанные ими в южной Галатии. Иосиф, также огорченный происшедшим, рад был покинуть Антиохию.

Начали собираться в дорогу. Иосиф выразил желание снова взять с собой Иоанна Марка, который вместе с Петром и Сильваном недавно пришел в Антиохию. Павел наотрез отказался: он помнил, как молодой левит бросил их в самом начале путешествия. Он считал, что на Марка больше нельзя полагаться. Но теперь Варнава предпочел Павлу брата и заявил, что в таком случае они с Марком отплывают на Кипр. Едва ли им руководила простая обида - видимо, Иосиф, миролюбивый по натуре, боялся, что, оставшись с Павлом, он обречен участвовать в распрях и попадать в трудные положения.

Так разошлись дороги двух замечательных людей. С тех пор Варнава исчезает из нашего поля зрения. Он продолжал трудиться для Евангелия; с годами ссора была забыта, и апостол с большой теплотой отзывался об Иосифе и Марке. Но ход событий уже нельзя было изменить. Тарсянин становился главной фигурой в языческой миссии.

От случившегося пострадали оба. Впрочем, Павла в какой-то мере утешило то, что отправиться с ним выразил готовность Сильван. Это была неожиданная удача. Как пророк Иерусалимской церкви он мог рассеять подозрения ортодоксов, а кроме того, Сильван, подобно Павлу, имел римское гражданство, а это было немалым преимуществом в чужих странах.

Апостол Петр остался в Антиохии. Он пробыл там некоторое время, а потом решил последовать примеру Павла. В сопровождении жены и Иоанна Зеведеева он посетил ряд иудео-христианских общин за пределами Сирии и позднее, вероятно, побывал даже в Греции. На Кипре он отыскал Марка, который стал служить апостолу в качестве переводчика: греческий язык Петр знал плохо[20].

Несмотря на колебания в Антиохии, Бар-Иона не изменил взглядам, высказанным им на соборе. Христианам-законникам так и не удалось склонить его на свою сторону. А сблизившись незадолго до смерти с Силой, апостол проникся идеями Тарсянина. Это видно хотя бы из Посланий, написанных от имени св. Петра[21].

Судьба же прочих из числа Двенадцати покрыта тайной. Лука ничего не знает о том, где они жили после 42 года. Поздние легенды утверждают, что Андрей, брат Петра, проповедовал в Малой Азии и в Причерноморье, Фома - в Парфянских странах и Индии, а Фаддей и Матфей - в Сирии. Сам факт этих апостольских путешествий не вызывает сомнений, но рассказы о них заимствованы из гностических книг, достоверность которых весьма спорна[22].

Трудно объяснить, как получилось, что эти люди, бывшие живыми свидетелями земной жизни Спасителя, словно растворились в массе верующих и о них почти ничего не известно. Однако в такой участи есть особое величие: она - пример исполнения слов Христовых: "Если зерно пшеничное, упав на землю, не умрет, оно останется одно, и если умрет, принесет много плода".

Для Павла же начинался период самостоятельных миссий. Последующие годы принесут ему много радости и горя. Порой ему будет казаться, что против него вооружился весь мир. Иудеи проклянут его как отступника от Закона, еврейские христиане будут смотреть на Тарсянина как на вольнодумца, язычники - станут преследовать как возмутителя спокойствия. И даже после смерти апостола народов споры вокруг него не утихнут. "Так неповторимо ярок весь образ этого человека, что "Павлов вопрос" останется навсегда одним их центральных вопросов христианской истории, источником вдохновения для всех, "камнем преткновения и соблазна" для многих"[23]. Эти слова православного богослова можно поставить эпиграфом ко всей жизни св. Павла.

"Камень преткновения"

Какую бы доблесть ни проявляли пророки, патриархи, праведники, апостолы, мученики, - все это в совокупности имел Павел... Подлинно, как птица, летал он по вселенной и, как бестелесный, презирал труды и опасности. Свт. Иоанн Златоуст

Истинное христианство, которое будет жить вечно, вышло из Евангелия, а не из Посланий Павла. Писания Павла были опасностью, подводным камнем, причиной многих изъянов христианского богословия. Эрнест Ренан, историк

В сущности, был только один Христианин, и Он умер на кресте... При помощи Павла жрец еще раз захотел добиться власти, - ему нужны были только понятия, ученики, символы, которые гипнотизируют массы, образуют стада. Фридрих Ницше, философ