Читаем Первые апостолы полностью

Павел действовал так, чтобы порвать всякую связь между иудаизмом и христианством... Павел смотрел на христианство как на прямую противоположность иудаизму. Генрих Грец, еврейский историк

Павел был тот, кто понял Учителя и продолжил начатое Им дело. Адольф Гарнак, протестантский историк

Только через св. Павла Евангелие Христово сохранилось в апостольском веке и сделалось потом стихией, претворяющей историю. Николай Глубоковский, православный богослов

Если вообще существовала "великая личность", призвавшая к жизни новую религию, то это был не псевдоисторический Иисус, а Павел. Артур Древс, философ

Не Иисус, который был арийцем, а еврей Павел - создатель христианства. Восхваляя миролюбие и дух равенства, Павел лишил Римскую империю ее иерархического, военного мировоззрения, которое являлось ее стержнем, что и привело ее к падению. Адольф Гитлер

Павел завладел наследием Иисуса, втиснул его в рамки догматического христианства. Герберт Уэллс, писатель

У Павла - полное согласие с учение Иисуса. Эллинизация христианства началась не Павла, а после него. Альберт Швейцер, философ

Павел остается не греком, его мысли и чувства коренятся в иудействе, Ветхом Завете. Эрнст Добшютц, протестантский историк

Новый Завет в своей большей части состоит из двух биографий: Христа в Евангелиях, а затем одного из Его апостолов, пришедшего последним, - св. Павла. Это удивительный, имеющий огромное значение, факт. Эжен Алло, католический богослов

"Идти к язычникам..."

Обдумывая новые, более широкие планы, св. Павел избрал теперь пеший маршрут, который вел из Антиохии в Галатию через горные перевалы. Покинув столицу Сирии, они с Сильваном прошли вдоль побережья, посетили родину апостола, а оттуда двинулись в горы. Хороший римский тракт позволил им благополучно миновать угрюмые ущелья Киликии. После спуска в долину они свернули на запад и добрались до Ликаонии. Там Павла ждала радость: церкви его не зачахли. В Листре он нашел молодого, полного сил помощника. Тимофей, сын Евники, которого он обратил еще в первый свой приход, вырос и стал за это время любимцем всей общины. Услышав о нем так много хороших отзывов, апостол захотел взять его с собой. Он крестил Тимофея и, вероятно, по совету Сильвана, согласился, чтобы тот прошел через обряд обрезания. Это было сделано в соответствии с Законом, который определял национальность человека по матери. Пойдя на такой шаг, Павел хотел продемонстрировать свою верность собору и защититься от нареканий.

При крещении Тимофея Сильван предрек ему славное будущее. И действительно, мало было людей, столь дорогих сердцу Павла. Не имея собственных детей, апостол считал юношу "любимым сыном в вере" и признавался, что его помощь и забота были неоценимы"[24].

Из южной Галатии путешественники намеревались идти дальше на запад. Там в столице проконсульской Асии великом городе Эфесе как бы сходились торговые и культурные магистрали восточного Средиземноморья. Лучшего опорного пункта для проповеди Евангелия было не найти. Но, как пишет св. Лука, Дух Божий "не допустил" их туда. Быть может, Сильвану как пророку был голос, остановивший их. После этого план изменили и пошли на север к берегам Черного моря. Нигде не задерживаясь, миновали Фригию и внутреннюю Галатию, чтобы скорее достичь области Вифинии. Однако идти туда снова "не позволил им Дух Иисусов". Казалось, таинственная рука направляет миссионеров на иную дорогу. Послушные этому велению, они двинулись на северо-запад.

x x x

Когда биографы говорят, что апостол Павел был немощным, хилым человеком, они забывают, каких невероятных усилий требовал от него труд благовестника. Пересекая страны, они с Силой и Тимофеем покрыли за сравнительно короткий срок такое же расстояние, какое отделяет Москву от Кавказа. За скупыми строками Деяний надо суметь увидеть бесконечные пыльные магистрали среди холмов и плоскогорий, на которых они порой изнывали от зноя, а ночами дрожали от холода где-нибудь под деревом, если не успевали отыскать придорожную гостиницу.

Но с каждым шагом томительного пути Павел убеждался, что его ведет нездешняя сила, что Дух Христов как бы соединился с его духом. "Все могу в Укрепляющем меня", - говорил он. Это переживание нельзя было сравнить с тем, что дает чтение уставов Торы. Воистину там Бог был грозным Отцом, повелевающим и взыскательным, а теперь через Своего Сына Он изливает силу, спасение и любовь. Точно Сам Воскресший живет и действует в Своих посланниках.

Мысль о слиянии с Высшим язычнику казалась бы вполне естественной: ведь сокровенные силы одушевляют все вокруг. Во все времена мистики были уверены, что могут раствориться в Едином. Но Павлу, выросшему на Библии, сама эта идея должна была представляться кощунственной. Конечно, он знал, что Слава Вседержителя пронизывает природу; но она только "ореол" Божий; Сам же Господь "обитает во свете неприступном", Он - "огонь поядающий". Слиться с Ним не в силах ни одно тварное существо. Претендовать на такое слияние может лишь слепая гордыня.