— Ситуация изменилась, — настаивала Беонин. Она протянула руку к Эгвейн, почти умоляя. — Элайда не стала бы говорить о Возрожденном Драконе, если бы не прибрала его так или иначе к рукам. Вспышка саидар была предупреждением. Должно быть, Отрекшиеся двинулись, а Белая Башня…

— Довольно, — отрезала Эгвейн. — Ты хочешь начать переговоры с Элайдой? Пока Восседающие все еще в Башне? — добавила она. — Элайда не станет говорить.

— Да, — пылко заявила Беонин. — Все можно устроить ко всеобщей выгоде. Я знаю, что это возможно.

— Тогда я даю тебе свое позволение.

Немедленно все, кроме Беонин, заговорили, перекрикивая друг друга, пытаясь отговорить ее, объясняя, что это безумие. Анайя кричала столь же громко, сколь и Шириам, выразительно жестикулируя, а глаза Деланы расширились, словно от ужаса. Иные из всадников уже посматривали на сестер так же, как они смотрели на фермы, мимо которых проезжали, а среди Стражей произошло волнение, и им сейчас не нужны были особые связи, чтобы понять, что Айз Седай взволнованы, хотя и оставались на местах. Мудрецы предпочли держаться подальше, когда Айз Седай начали повышать голос.

Эгвейн проигнорировала крики и жесты. Она учла любую возможность, которую могла предусмотреть, чтобы эта борьба окончилась, оставив Белую Башню целой и единой. Она часами говорила с Суан, у которой было больше причин, чем у остальных, чтобы стремиться низложить Элайду. Если бы это могло спасти Башню, Эгвейн уступила бы Элайде, не обращая внимания на законность восшествия ее на Престол Амерлин. Суан едва не хватил удар, когда она об этом услышала, однако она неохотно согласилась с тем, что сохранение Башни было превыше любых других расчетов. Улыбка Беонин была столь хороша, что казалось преступным ее погасить.

Эгвейн возвысила голос настолько, чтобы быть услышанной.

— Ты приблизишься к Варилин и остальным, названным Деланой, и организуешь подход к Белой Башне. Вот условия, которые я приму: Элайда должна подать в отставку и уйти в изгнание. — Ибо Элайда никогда не согласится принять сестер, которые взбунтовались против нее. Амерлин не вмешивались в то, как управлялись Айя, но Элайда провозгласила, что сестры, покинувшие Башню, больше не входят ни в одну из Айя. Согласно ее заявлению, они должны будут просить повторного допуска в свои Айя, после того как понесут под жестким надзором епитимью. Элайда не воссоединит Башню, только расшатает ее еще сильнее. — Это единственные условия, которые я приму. Единственные. Ты поняла меня?

Глаза Беонин закатились, и она упала бы с лошади, если бы Морврин не поддержала ее, бормоча что-то под нос, усаживая Серую ровно в седле и хлопая ее по лицу, не так уж и легонько. Остальные уставились на Эгвейн, словно никогда прежде ее не видели. Даже Делана, которая наверняка предполагала что-то подобное с самого первого произнесенного ею слова. Они остановились из-за обморока Беонин, и кольцо солдат вокруг них выстроилось по приказу, который выкрикнул лорд Гарет. Иные уставились на Айз Седай, и волнение явственно читалось на их лицах, хотя они и были спрятаны за забралами шлемов.

— Пора возвращаться в лагерь, — сказала Эгвейн. Спокойно. То, что нужно сделать, должно быть сделано. Возможно, уступка исцелит Башню, но она в это не верила. А теперь могло дойти до того, что Айз Седай будут противостоять друг другу на улицах Тар Валона, если ей не удастся осуществить свой план. — У нас еще есть дела, — сказала она, беря в руки поводья, — а времени совсем мало. — Эгвейн молила, чтобы его оказалось достаточно.

Глава 17. Тайны

Едва Делана убедилась, что посеянные ею семена дали всходы, она сказала, что лучше будет, если их не увидят прибывающими в лагерь вместе, и удалилась, погнав свою кобылу рысью по снегу, оставив всех в гнетущей тишине, в которой слышался лишь топот копыт. Стражи выдерживали дистанцию, а солдаты сопровождения вновь переключили внимание на фермы да перелески, не бросив в сторону Айз Седай больше и взгляда, насколько могла заметить Эгвейн. И все же мужчины никогда не знают, когда надо держать рот за зубами. Попроси мужчину помолчать, и он только больше начнет сплетничать, конечно, только с теми, кому он может доверять, что вовсе не значит, что они не передадут новости всем, кто только станет их слушать. Со Стражами может быть иначе — и Айз Седай всегда настаивают на том, что действительно все иначе, по крайней мере те, у кого есть Стражи, — но, без сомнения, солдаты разболтают о том, как спорили сестры и как Делана была отослана после хорошего разноса. Женщина все очень точно рассчитала. Если позволить, то брошенное ею семя разрастется быстрее, чем сорняк или дикий виноград, но Серая очень аккуратно оградила себя от возможных обвинений. Правда в конце концов почти всегда выплывает наружу, но под конец ее чаще всего настолько окружают слухами, догадками и откровенной ложью, что большинство людей ей просто не верит.