Читаем Перекрестки сумерек полностью

— Надеюсь, мне не надо спрашивать, слышали ли вы об этом раньше, — Эгвейн произнесла это небрежно, оглядывая окрестности, по которым они проезжали, но ей понравилось, что все стали отрицать это с достаточным негодованием, включая и Беонин, которая двигала челюстью и сердито смотрела на Морврин. Эгвейн доверяла им, насколько осмеливалась, — они не могли принести клятв, не намереваясь сдержать каждого слова, если только они не были Черными Айя, ничтожную вероятность чего она старалась учитывать в своих расчетах, — но даже присяга верности могла не помочь, если вполне преданный человек делал худшее, что мог, искренне веря, что поступает так из лучших побуждений. А люди, которые принесли клятвы вынужденно, были мастерами в обнаружении лазеек и потайных ходов.

— На самом деле вопрос состоит в том, — продолжала она, — чего добивалась Делана. — Этим женщинам не было нужды объяснять, каждая из них имела опыт в Игре Домов. Если Делана хотела только прервать переговоры с Элайдой, чтобы ее имя осталось в тени, достаточно было всего лишь поговорить с Эгвейн наедине в любое время. Восседающим не нужен предлог, чтобы прийти в кабинет Амерлин. Или она могла использовать Халиму, которая проводила большую часть ночей в палатке Эгвейн, несмотря на то что была секретарем Деланы. Эгвейн мучили головные боли, и бывало, что только массаж, который делала Халима, мог успокоить боль, давая возможность заснуть. В такой ситуации достаточно анонимной записки, чтобы Эгвейн одарила Совет эдиктом, запрещающим любые переговоры. Самый изощренный крючкотвор не сможет не признать, что переговоры об окончании войны несомненно имеют отношение к ведению войны. Но, очевидно, Делана хотела, чтобы об этом узнали и Шириам, и остальные. Распространяемые ею слухи метили в другую цель.

— Раздор между главами Айя и Восседающими, — сказала Карлиния столь же холодно, сколь окрестные снега. — А может, вражда и между самими Айя. — Небрежно поправив плащ, затейливо вышитый белым по белому, но отороченный густым черным мехом, она словно обсуждала цену катушки ниток.

— Почему она этого хочет, я сказать не могу, но таковы будут результаты, если мы не будем очень осторожны, а она не знает, что мы осторожны или что у нас есть смысл быть таковыми, так что, поразмыслив логически, ее целью может быть или что-то одно, или и то и другое.

— Первый ответ, приходящий на ум, не всегда правилен, Карлиния, — произнесла Морврин. — Без сомнения, Делана продумала свои действия чрезвычайно тщательно и думала она об этом же. — Решительная Коричневая больше верила в здравый смысл, чем в логику, по крайней мере так она говорила, но на самом деле она смешивала то и другое, что делало ее весьма твердолобой и недоверчивой к простым или быстрым ответам. — Делана, возможно, пытается привлечь на свою сторону кого-то из Восседающих в некоем деле, которое для нее важно. Может, она хочет, чтобы Элайду в конце концов объявили Черной Айя. Результат не важен, мы можем и не подозревать о ее целях. Восседающие могут быть столь же мелочны, как и другие. Кто знает, может она затаила какую-то обиду на тех, кого назвала, еще с давних пор, когда она была послушницей, а они ее наставляли. Лучше сосредоточиться на том, что из этого выйдет, чем переживать о мотивах, пока мы не узнаем побольше. — Ее тон был столь же безмятежен, как и ее широкое лицо, но холодное спокойствие Карлинии на мгновение сменилось холодным презрением. Ее здравомыслие не делало скидок на человеческие слабости никому. В особенности тем, кто не соглашался с ней.

Анайя рассмеялась, и звук радостного смеха заставил ее гнедого сделать несколько шагов рысцой, прежде чем она перевела его обратно на шаг. Заботливая фермерша, развлекающаяся странностями других жителей деревни. Даже иные из сестер были недостаточно умны, чтобы спустить ей это.

— Не дуйся, Карлиния. Вполне возможно, ты и права. Нет, Морврин, вполне возможно. В любом случае, я надеюсь, что ее надежды посеять меж нами раздор тщетны. — Это звучало совсем не смешно. Никто из Голубых не стал бы забавляться тем, что могло помешать низложению Элайды.

Мирелле энергично кивнула в знак согласия, затем удивленно поморщилась, когда Нисао сказала:

— Не можете ли вы, Мать, прекратить это? — крошечная Желтая говорила нечасто. — Я не имею в виду то, что пытается проделать Делана. Если мы сумеем договориться о том, что это значит, — быстро добавила она, жестом останавливая уже открывшую было рот Морврин. Рядом с другими женщинами Нисао выглядела почти ребенком, но жест был повелительным. В конце концов, она была Желтой, со всей самоуверенностью и стремлением ни перед кем ни при каких обстоятельствах не отступать. — Я про переговоры с Восседающими в Башне.

Мгновение все глазели на нее, даже Беонин.

— И с чего бы нам желать их? — наконец промолвила Анайя опасным тоном. — Мы проделали весь этот путь не для того, чтобы разговаривать с Элайдой. — Она была фермершей с мясницким ножом, спрятанным за спиной, и намерением применить этот самый нож прямо сейчас.