Выражение лица этого придурка меняется, и он сглатывает вместо ответа. Сукин сын! Один из пьяниц, сидящих у бара, толстый усач в ковбойской шляпе, прыскает со смеху. Его хохот, острый и громкий, невыносим! У меня в мозгу отвинчивается какой-то шуруп, и я разворачиваюсь лицом к пропойцам:

– Эй, парни! Вы за все это время еще не устали орать как дебилы? Вы что, думаете, раз вы в пьяном трансе, так вы тут одни? Кучка идиотов…

Видя, что обстановка катится ко всем чертям, никчемный главный редактор собирает свои манатки и валит из бара, так и не оплатив мой счет, – жадюга! Усатый мужик со шляпой ковбоя хмурит свои густые португальские брови:

– Чего ты пристал к нам, эй ты?

Вместо того, чтобы заниматься спасением своей задницы, владелец «Карабина» подходит ко мне и, перегнувшись через барную стойку, говорит:

– Мсье, я попрошу вас уйти, вам нужно оплатить 31 евро 50 сантимов.

– Да, конечно!

Я вздыхаю и с силой даю ему кулаком по харе. Хозяин падает за стойкой. «Джон Уэйн» бросается на меня – я отхожу и бью ему по морде. Мужик падает на кафель, и я забиваю три штрафных ему в голову и один – в живот. Всегда говорил, что от ковбоев дерьмово пахнет. Оставшиеся пьяницы не двигаются с места и в ошеломлении смотрят на меня. Дав ковбою по роже в последний раз, я валю из этого мерзкого бара.

Утопая в бешенстве по самую макушку, я иду вдоль набережной Аустерлица со сжатыми кулаками – готовый избить первого придурка, который начнет до меня докапываться. Мне нужно выпустить пар. С мирным Заркой покончено! Да пошли они все, чтоб им наблевали на задницу! Подворотни ранили меня – теперь моя очередь дать сдачи.

Звоню Каису, но без успеха. Приходится оставить ему голосовое сообщение на автоответчике:

«Чувак, я несколько раз пытался дозвониться до тебя после смерти Дины, но ты так и не захотел мне ответить. Перезвони мне, у меня к тебе разговор!»

Ужасно злой, я убираю телефон в карман и встречаюсь с Азадом у входа в «Шесть-Восемь». У его ног лежат спортивные сумки. Крепко сжимая челюсть, я вдруг понимаю, что уже какое-то время скрежещу зубами так, словно занюхал три грамма кокаина.

Мы с афганцем здороваемся кулак о кулак:

– Блин, Азад!

– Что с тобой, Зарка? Ты что-то сожрал?

– Я зол, Азад! Черт возьми, я очень зол!

Я зажимаю губами сигаретку, чтобы было удобнее зажечь ее:

– Азад, мы какое-то время не можем вернуться в нашу квартиру!

– Давай объясняй, в чем дело!

– Я в опасности, Азад: кто-то пытается меня пристрелить.

Братишка в свою очередь тоже прикуривает.

– Пристрелить тебя? Но кому это могло понадобиться?

– Не удивлюсь, если за этой заварухой стоит Каис!

– Я так никогда и не видел этого сукиного сына!

– Ага, однако подожди, я должен быть уверен в том, что говорю.

В подворотнях все со всеми трахаются и все всё про всех узнают рано или поздно.

Глава 19. Шатле, перекресток миров

Шатле – это фантастическая смесь вселенных. Там можно встретить пройдох и буржуев (те кучкуются ближе к Ле-Аль), фашистов и сторонников левых взглядов, готов-металлистов и педиков на улице Ломбардов, белых, черных и азиатов, молодых и старых, чуваков с набитыми карманами и бездомных. На Шатле есть бары, ночные клубы и магазины шмоток, секс-шопы, кафе и кебабные забегаловки. Шатле – это узел, в который съезжается общественный транспорт со всех четырех сторон Панамы: электрички А, В и D, линии метро 1, 4, 7, 11, 14, несчетное множество дневных и ночных автобусов.

Мой приятель Комар – Мистер Катакомбы – живет в самом сердце этого борделя, в комнатке на чердаке, расположенной в доме по улице Ферронри. Три здания отделяют место его проживания от бутика Unkut, куда вломились рэпер Рофф и его команда, поколотив маленького протеже другого рэпера – Бубы. Комар соглашается приютить нас – меня и Азада, но на как можно менее продолжительный период, так как комната у него ну очень маленькая.

Сейчас девять вечера, и через час у меня назначена встреча с товарищами в «Ящерице». Чтобы не оставлять следов, я предпочел пригласить друзей в бар, а не рассказывать им все по телефону. Мы ведь не знаем, чем закончится эта история. Усевшись в позе лотоса на где-то найденном Комаром матрасе, я с помощью удостоверения личности вычерчиваю на прикроватной тумбе дружбана дорожки из порошка. Рядом со мной Азад пьет пиво из жестянки, а Комар, сидя на кровати, скручивает косяк из марихуаны. Это очень пахучая Purple Haze[48]. Я сворачиваю купюру в пять евро, и Азад считает должным озвучить:

– Использовать денежную купюру – такая мерзость! Ты вдохнешь все микробы, какие только возможно…

– Срать мне на все! – немедленно реагирую я, раздраженный его замечанием. – Если бы я хотел заботиться о своем здоровье, я бы не употреблял кокаин, 4-mec или экстази, обходился бы без трипов. Я не бухал бы, жрал бы овощи, ложился бы спать рано и утром отправлялся бы бегать в парке перед тем, как выпить свежевыжатый апельсиновый сок и схавать диетические мюсли. Понимаешь, что подтираться я хотел твоими рассказами о купюрах, брат, честное слово!