Читаем Панама Андерграунд полностью

У входа в ресторан торчат два толстяка-блондина с боковым пробором в волосах. Они чокаются с Логаном, прозванным Дуче, бывшим хозяином «Крабового тамбура»[36]. Высокий, с курткой-бомбером, накинутой на широкие плечи, Логан смахивает на бонхеда благодаря бритой голове и нацистским татуировкам. Этот тип живет в Лионе, но часто приезжает в столицу. Я два или три раза видел его на улице Жестянок, в Chai Antoine. Себ немного знаком с ним, он говорит, что кулак у этого парня очень тяжелый, что тот укладывает своих врагов одним ударом по роже, а потом заставляет их танцевать макарену.

Я вхожу в «Веер» и внимательно осматриваю бар, украшенный французским и итальянским флагами, шарфом Boulogne Boys[37], подвешенным над барной стойкой, и громадной афишей «Дядюшек-гангстеров». Братишка сидит в одиночку за столом, рассчитанным на четверых, под носом у него бутылка и пачка сигарет Gauloises. Он поднимает вверх руку, чтобы привлечь мое внимание. Я двигаю к столу, жму Себу лапу и усаживаюсь напротив него.

– Как дела, Себ?

– Пойдет, как ты?

– Нормально!

Мы с Себом оба выросли в Валь-де-Марн. Были одноклассниками, приятелями и остались на связи после того, как он по окончании средней школы переехал в Ивлин. Себ не самый дохлый из моих друзей, и на то есть причины: тренажерка – это его тема. Он качается каждое утро в зале на Мот-Пике и питается продуктами наподобие амфетаминов, метандиенона и других стероидов. Иногда я достаю для него у Эрика пакетики сиалиса. Этот препарат – сексуальный энергетик – позволяет Себу добиться стояка и компенсировать импотенцию, провоцируемую употреблением анаболиков. Парадокс мужчин, сидящих на допинге, и культуристов: в погоне за мужественностью они теряют твердость члена. Давай признаем, ничего хорошего.

Разбросанные по телу татуировки с изображением пауков, бритый череп, вощеная куртка на плечах, голубые джинсы и неизменные кроссовки New Balance на ногах – Себ выглядит как скинхед. Ну, если уж выкладывать тебе послужной список паренька: почти два года тюрьмы за насилие с отягчающими обстоятельствами, насилие в составе группы лиц и нелегальное хранение оружия. Еще брат известен в андеграунде тем, что избил двух красных скинхедов[38] из «Святого спасителя»[39] и после – держись – помочился на них. Эта история не кажется мне правдоподобной, однако слухи живучи. Еще Себ якобы избил красного скинхеда в Cantada, баре с рок-готической музыкой, который посещают как фашики, так и антифа.

– Ладно, Себ, так чем мы займемся?

– Сначала расскажи мне о своем путеводителе! Я не против того, чтобы ты написал обо мне, о нас, но не хочу потом читать описание нашей жизни в книжке. Что ты собираешься писать в своем гиде?

– Честное слово, Себ, у меня пока в голове нет ничего конкретного. Может быть, я немного объясню кодекс фашистской сети, расскажу немного об этой среде, какие-то истории, места в Панаме, где вы собираетесь…

– Окей, тему понял! Ты пойдешь со мной, мне нужно кое-что купить, потом мы заскочим в «Пьерро» и позже пойдем слопаем по блинчику.

Сорокалетний крепыш, одетый в кожаную куртку, блондин со стрижкой площадка, перебивает нас и, не обращая на меня внимания, посылает моему братану римский салют, а после отходит к барной стойке «Веера».

– Кто это? – спрашиваю я у приятеля.

– Это Франк Дубина. Он чемпион по затрещинам в стиле Лютеции[40]. Когда-то он состоял в «Третьем Пути»[41].

«Третий путь» – это небольшая политическая группировка, расформированная после дела Мерика, чьим предводителем в 80-е годы был Серж Аюб, или Бита-скин, – фашик с бейсбольной битой. Этот скинхед владел ассоциативным кафе на улице Жавель под названием «Штаб», там собирались неонацистские активисты и близкие к течению «Ангелов Ада» чуваки.

– Ладно, Себ, так куда мы идем?

– Увидишь…

Лоик, или Белый крепыш, расположившийся за столом позади моего приятеля, кивает мне головой, на что я мигом отвечаю тем же. Этот бывший командир военного спецподразделения, сидящий в окружении двух джентльменов-фашистов, выглядит неприметно в своей рубашке поло Fred Perry и с пробором набок. Я знаю этого типа не через Себа, а через Ромэна Марабу, страстно увлеченного литературой и принимающего активное участие в движении «Гусары[42]».

Себ допивает свое пиво, встает и идет расплачиваться.

Мы покидаем бар, я без понятия, куда мы идем и зачем.