Читаем Панама Андерграунд полностью

Надеюсь, что Бибо покажет мне неизвестную сторону площади Нации. Когда я жил неподалеку отсюда, он проводил все дни в пиццерии, расположенной на проспекте Филиппа Огюста, и в «Пушке Нации», баре-киоске, где мы с ним и встретились. Оба из разряда полуночников, мы часто приходили напиваться в «Далу». Бибо жил на улице Лани – это было в двух шагах от моего дома – и знал всех продавцов в округе. Бибо – генетический алкоголик, он не работал и был завален долгами, однако тратил все деньги на алкоголь и время от времени на шлюху с Венсенского проспекта. Я своими глазами видел, как он со скоростью света увязает в нищете и превращается в местного бомжа.

Официант приносит мне счет. Я оплачиваю его и предлагаю этому поганцу-афганцу присоединиться к Бибо и его компашке нищебродов.

– Кто этот Бибо? – спрашивает у меня Азад. – Твой дружок-бездомный?

– Ага!

– Нет, на что мне сдался твой бродяжка? Я потопаю на Шапель, но перед этим выпью еще стаканчик.

– Как хочешь, а я пошел!

Площадь Нации не самое многолюдное место в Панаме, но в эту летнюю ночь, несмотря на позднее время, на площади собрались игроки в петанк. Я нахожу Бибо, прихватившего с собой военный рюкзак, а вместе с ним – Толстуху и Конский хвост. Они присели на скамью у входа в метро, возле супермаркета «Казино».

Я приветствую обоих мужиков. Толстуха, как всегда, отказывается жать мне руку. Не знаю, как ее зовут по-настоящему. Тяжело понять, почему бродяги дали ей это прозвище, ведь по виду скажешь скорее, что она только что вернулась из концентрационного лагеря. Эта девушка с побритым черепом носит на себе пятнадцать слоев одежды и, по словам Бибо, нарочно воняет так, что башку сносит, – отпугивает потенциальных насильников. В прошлом году она натолкнулась на трех психопатов: они избили ее и долго лапали на территории детского сада. В результате бедняжка попала в больницу с разбитым лицом и сломанной в трех местах левой рукой. После нападения Толстуха больше ни на шаг не отходит от моего приятеля, но у такой защиты есть своя цена – ее киска.

– Козел же ты, Зарка! – с ходу налетает на меня дружище. В руке он держит жестянку с пивом Koenigsbier. – Ты ни одной своей книги мне не дал!

– Не переживай, приятель! – успокаиваю я его. – В следующий раз я принесу тебе какую-нибудь. Обязательно.

Бибо оборачивается к Конскому хвосту и говорит, тыкая в меня указательным пальцем:

– Вот этот мужик, он писатель! Он написал книгу про Булонский лес и еще одну – про Тайланд. Его даже по телику показывали и все такое. А теперь он хочет написать путеводитель, поэтому он походит немного с нами, чтобы увидеть, как живется на улице.

– Окей! – соглашается чувак, вытряхивая содержимое окурков в бумагу для самокруток.

Настоящее имя Конского хвоста – Люк. Ты сам догадаешься, почему бомжи дали ему такое прозвище. Он провел два года на улице, а теперь живет в комнате на чердаке, когда-то служившей спальней для прислуги, в здании на бульваре Вольтер. Довольно приятный мужик, одетый в черную кожаную куртку с огромной красной буквой «А» на спине.

Я машинально достаю телефон и начинаю листать свои фотографии, чтобы найти ту, на которой Дина стоит в позе старлетки, сложив губки сердечком, нахмурив брови и запустив руку в волосы. Она красивая, Дина. Была.

– Ты взял анашу? – снова спрашивает Бибо.

– Я же сказал тебе, что да! Только вот скручивать здесь я не буду, не хочу, чтобы легавые забрали мою травку.

– Ну тогда пошли присядем в сквере.

Вышеупомянутый сквер находится в самом центре площади, там, где торжественно высится огромная бронзовая статуя «Триумф Республики». Это не самое укромное местечко на площади Нации, но ладно, лучше уж выкурить косяк тут, чем у самой дороги. Бибо поднимается на ноги, Толстуха поступает так же.

– Я с вами не пойду! – предупреждает нас Конский хвост. – Я встречаюсь с товарищами на Виньоль.

– Тебе же хуже! – журит его Бибо. – Не будешь курить с нами анашу.

– У них на Виньоль тоже есть анаша.

– Как хочешь!

Конский хвост тоже встает, машет нам рукой и уходит по своим делам. Мы с Бибо и Толстухой чапаем по направлению к центральному скверу. Приятель протягивает мне банку пива – я хватаю жестянку, от которой пахнет холодным табаком, и глотаю из банки трижды. Какой-то несчастный, из тех панков, что шляются с собаками, ставит свой телефон на зарядку на станции «Автолиб»[30]. Лицо у него все в дырках, кепка украшена заклепками и зелеными грязными тряпками цвета гусиного говна. Парень делает Бибо знак рукой:

– Эй, что вы делаете?

– Мы идем курить косяк в сквере, давай присоединяйся к нам, когда закончишь.

Надо упомянуть об этом в моем гиде: на станциях «Автолиб» можно подзарядить телефон.

Мы тащимся в сквер.

Бибо треплется с кем-то по имени Ван Гог. Это жирный бомж с оборванным правым ухом. Толстуха тем временем мочится, спрятавшись в кустах за нами. Я же молча сворачиваю самокрутку. Не то чтобы у меня отнялся дар речи, но я не особо болтлив с тех пор, как умерла моя сестричка.