Читаем Панама Андерграунд полностью

Парни смотрят на Орсю со страхом. Тип с бородкой дрожит и потеет как бык. Клянусь, он наделает в штаны.

– Видишь, Зарка, эти парни мнят себя националистами! – просвещает меня Себ. – Когда надо пищать на акциях, тут они сильны, но когда требуется рискнуть чуток, тут все молчат. Но главное то, что они слишком много говорят…

– Вы решились? – снова возвращается к делу Орсю, выглядящий самым расслабленным человеком на свете. – Есть ли желающий, чтобы его уничтожили, или же вы предпочитаете умереть, захлебнувшись в ванной? Мне насрать, оба варианта меня устраивают…

Бретонец уходит на кухню, сделанную в американском стиле, и начинает шариться в ящиках. Весь на нервах, я подумываю о том, чтобы закурить, но трезвая мысль приходит мне в голову – наверное, лучше не оставлять следов ДНК в этой квартире. Я действительно не понимаю, что я здесь делаю.

– Вам остается всего лишь тридцать секунд на размышления, шлюхи!

– Нет, Орсю, пожалуйста, я не понимаю, о чем ты говоришь! – начинает лепетать фашик с квадратной челюстью. – Думаю, ты ошибаешься на наш счет, это ошибка, друг мой.

– Двадцать секунд…

– Зарка! – шепчет Себ мне на ухо. – Ты не обязан писать об этой истории в своем гиде…

– Вы далеко заходите, Себ! – прямиком ставлю я его на место. – Я не хочу оказаться замешанным в ваших делах.

– Не переживай, Зарка! Ты же сам хотел увидеть андеграунд, не так?

– Десять секунд! – корсиканец продолжает свой обратный отсчет.

– Орсю! Пожалуйста, просто выслушай меня…

Бретонец возвращается с кухни и вываливает содержимое мусорного пакета на двух жертв. От неожиданности парни вскакивают с дивана.

– Три, два, один…

Орсю заезжает типу с бородкой кулаком по роже, Бретонец нехило дает по харе второму.

Себ присоединяется к драке. Карательная акция по всем правилам.

Глава 15. Сад Вильмен: Маленький Кабул

Долгий период хандры. Целый месяц прошел со смерти Дины, и я все глубже увязаю в наркоте, обкуриваюсь по полной, обдираю себе ноздри изнутри и уничтожаю собственную печень. Мне до смерти не хватает этой малышки.

Я в квартире один. Наливаю в стакан дешевого алкоголя – паленого виски с привкусом мочи. Уже перевалило за полночь, и я маюсь, выписываю круги по хате, словно рыба в аквариуме, дожидаясь, пока Азад зайдет за мной. Сегодня ночью братишка должен отвести меня к Восточному вокзалу, в район Маленького Кабула.

Я присаживаюсь на диван в зале и включаю свой ноутбук. Открываю файл под названием «Париж, город грехов» и принимаюсь за определение 3-ММС[46], которое послужит врезкой в главе о педиках андеграунда или в той, что будет о наркотиках, находящихся в обороте в столице. «3-ММС – это синтетический наркотик из группы катинонов, обладающий психостимулирующим и эйфорическим действием. Он представляет собой маленькие белые кристаллы. Популярное в некоторых гей-сообществах вещество 3-ММС употребляют через дыхательные пути, в бумажке – посредством глотания, при помощи инъекций или же ректально, с анальной пробкой». Я беру анашу с журнального столика и принимаюсь крошить ее на ладони. Азад звонит – я отвечаю:

– Да, Азад! Ну где тебя носит?

– Зарка, я сейчас не смогу зайти – надо, чтобы ты сам пришел ко мне сюда!

– Я тебя уже битый час жду, толстяк, нельзя так! Где ты?

– Сейчас я в саду Вильмен!

– Блин, Азад, ты меня бесишь!

– И, пожалуйста, Зарка, ты бы снял мне двести евро, мне нужно, это очень важно! Я объясню тебе…

– Двести евро? Но, блин, Азад, у меня нет таких денег…

– Если у тебя их нет, то мне конец.

Он реально выносит мне мозг. С ним всегда одно и то же. Одна дрянная история за другой.


– По правде говоря, сквер закрыт – тебе нужно будет перепрыгнуть через забор! – объясняет мне Азад по телефону, когда я подхожу ко входу в сад Вильмен.

– Козел! – я даже не пытаюсь искать мягких слов. – Ты в самом деле издеваешься надо мной! Как ты хочешь, чтобы я перемахнул через ограждение? Оно же как минимум три метра высотой, это невозможно. Как вы умудряетесь залезать на эту штуку?

– Ну, мы, афганцы, умеем карабкаться…

Я чувствую, как потихоньку, но решительно мною овладевает бешенство.

– Хорошо, тогда выкладывай мне свою хренову афганскую методику!

– Окей, обойди сад! Ты увидишь, напротив побережья Вальми стоит счетчик времени стоянки. Тебе нужно подняться на него и спрыгнуть прямо в сквер.

Вот сейчас он прямо-таки выводит меня из себя!

– Ты просто-напросто жалкое говно, Азад! Не знаю, что, на хрен, ты там вытворил, но клянусь, что нассу тебе на жопу.

Перейти на страницу:

Все книги серии Коллекция Бегбедера

Орлеан
Орлеан

«Унижение, проникнув в нашу кровь, циркулирует там до самой смерти; мое причиняет мне страдания до сих пор». В своем новом романе Ян Муакс, обладатель Гонкуровской премии, премии Ренодо и других наград, обращается к беспрерывной тьме своего детства. Ныряя на глубину, погружаясь в самый ил, он по крупицам поднимает со дна на поверхность кошмарные истории, явно не желающие быть рассказанными. В двух частях романа, озаглавленных «Внутри» и «Снаружи», Ян Муакс рассматривает одни и те же годы детства и юности, от подготовительной группы детского сада до поступления в вуз, сквозь две противоположные призмы. Дойдя до середины, он начинает рассказывать сначала, наполняя свою историю совсем иными красками. И если «снаружи» у подрастающего Муакса есть школа, друзья и любовь, то «внутри» отчего дома у него нет ничего, кроме боли, обид и злости. Он терпит унижения, издевательства и побои от собственных родителей, втайне мечтая написать гениальный роман. Что в «Орлеане» случилось на самом деле, а что лишь плод фантазии ребенка, ставшего писателем? Где проходит граница между автором и юным героем книги? На эти вопросы читателю предстоит ответить самому.

Ян Муакс

Современная русская и зарубежная проза
Дом
Дом

В романе «Дом» Беккер рассказывает о двух с половиной годах, проведенных ею в публичных домах Берлина под псевдонимом Жюстина. Вся книга — ода женщинам, занимающимся этой профессией. Максимально честный взгляд изнутри. О чем думают, мечтают, говорят и молчат проститутки и их бесчисленные клиенты, мужчины. Беккер буквально препарирует и тех и других, находясь одновременно в бесконечно разнообразных комнатах с приглушенным светом и поднимаясь высоко над ними. Откровенно, трогательно, в самую точку, абсолютно правдиво. Никаких секретов. «Я хотела испытать состояние, когда женщина сведена к своей самой архаичной функции — доставлять удовольствие мужчинам. Быть только этим», — говорит Эмма о своем опыте. Роман является частью новой женской волны, возникшей после движения #МеТоо.

Эмма Беккер

Эротическая литература
Человек, который плакал от смеха
Человек, который плакал от смеха

Он работал в рекламе в 1990-х, в высокой моде — в 2000-х, сейчас он комик-обозреватель на крупнейшей общенациональной государственной радиостанции. Бегбедер вернулся, и его доппельгангер описывает реалии медийного мира, который смеется над все еще горячим пеплом журналистской этики. Однажды Октав приходит на утренний эфир неподготовленным, и плохого ученика изгоняют из медийного рая. Фредерик Бегбедер рассказывает историю своей жизни… через новые приключения Октава Паранго — убежденного прожигателя жизни, изменившего ее даже не в одночасье, а сиюсекундно.Алкоголь, наркотики и секс, кажется, составляют основу жизни Октава Паранго, штатного юмориста радио France Publique. Но на привычный для него уклад мира нападают… «желтые жилеты». Всего одна ночь, прожитая им в поисках самоуничтожительных удовольствий, все расставляет по своим местам, и оказывается, что главное — первое слово и первые шаги сына, смех дочери (от которого и самому хочется смеяться) и объятия жены в далеком от потрясений мире, в доме, где его ждут.

Фредерик Бегбедер

Современная русская и зарубежная проза / Прочее / Современная зарубежная литература

Похожие книги

Земля
Земля

Михаил Елизаров – автор романов "Библиотекарь" (премия "Русский Букер"), "Pasternak" и "Мультики" (шорт-лист премии "Национальный бестселлер"), сборников рассказов "Ногти" (шорт-лист премии Андрея Белого), "Мы вышли покурить на 17 лет" (приз читательского голосования премии "НОС").Новый роман Михаила Елизарова "Земля" – первое масштабное осмысление "русского танатоса"."Как такового похоронного сленга нет. Есть вульгарный прозекторский жаргон. Там поступившего мотоциклиста глумливо величают «космонавтом», упавшего с высоты – «десантником», «акробатом» или «икаром», утопленника – «водолазом», «ихтиандром», «муму», погибшего в ДТП – «кеглей». Возможно, на каком-то кладбище табличку-времянку на могилу обзовут «лопатой», венок – «кустом», а землекопа – «кротом». Этот роман – история Крота" (Михаил Елизаров).Содержит нецензурную браньВ формате a4.pdf сохранен издательский макет.

Михаил Юрьевич Елизаров

Современная русская и зарубежная проза