— Есть. Первое, об Аномандере Рейке. Ему удалось. Отродье Луны прошло незаметно и теперь скрывается. Мои дети кружат высоко над страной Паннионского Провидца. Полководец, не только их очи свидетельствуют о лежащих внизу истинах. Я сама видела…

— Детали оставь на потом. Отродье Луны на месте. Хорошо. Ты летала в Капустан, как я просил?

— Да. Тяжелый полет. Я видела первый день и первую ночь битвы.

— Твоя оценка?

— Город не выстоит, Полководец. Не по вине защитников. Слишком большая сила им противостоит.

Бруд хмыкнул. — Может быть, надо пересмотреть роль Черных Морантов Даджека…

— Ах, но они расположились как раз там, где хотел Однорукий. — Карга заколебалась, поглядела на Каладана Бруда одним, потом другим глазом. — Есть одна необычная подробность. Полководец, вы хотите услышать?

— Конечно.

— Провидец ведет войну на юге.

Бруд вскинул голову.

— Да, — кивнула Карга. — Мои дети видели армии Провидца, марширующие назад с севера. К самой Перспективе. Провидец высвободил могучие чары против неведомого врага. Реки льда, стены льда. Пронизывающий мороз, ветра и бури — уже давно не наблюдали мы открытия именно этого садка.

— Омтозе Феллак. Садок Джагутов.

— Точно так. Полководец, вы кажетесь не очень удивленным. Я не ожидала.

— Карга, я воистину удивлен войной на юге. — Он вскочил, стянул с плеч меховой коврик и начал мерить шатер шагами. — Насчет Омтозе Феллака… нет, не удивлен.

— Итак, Провидец не тот, кем кажется.

— Очевидно. У Рейка и у меня были подозрения…

— Отлично, — щелкнула клювом Карга. — Знай я о них, провела бы более тщательное исследование ситуации в Перспективе. Ваша необузданность ранит нас всех.

— У нас нет доказательств. Кроме того, мы слишком ценим твою оперенную шкуру, чтобы рисковать, посылая тебя в крепость непонятного противника. Ладно. Скажи, Провидец остается в Перспективе?

— Мой род не сумел определить. В том районе кондоры, и им не нравится наше присутствие.

— Почему эти мирские птицы должны вас заботить?

— Не вполне мирские. Да, смертные птицы немногим более чем ящерицы в перьях, но эти кондоры ближе к ящерам, чем все другие.

— Глаза самого Провидца?

— Возможно.

— Это может стать помехой.

Карга дернула полураскрытыми крыльями. — Есть кусок мяса? Я голодна.

— В выгребной яме остатки козлятины с обеда.

— Что? Вы накормите меня отбросами….

— Карга, ты же чертов ворон, разве нет?

— Наглость! Но если это все, что осталось…

— Точно так.

Клекоча от сдерживаемой ярости, Карга скакнула к задней стенке шатра. — Считай меня предвестием грядущего, — прошипела она, продираясь сквозь ткань.

— Что ты имеешь в виду? — удивился Бруд.

Он просунула голову назад в шатер, открыла клюв в молчаливом смехе. Сказала: — Я дала волю гневу.

Он с рычанием шагнул к дыре.

Великий Ворон улетела с громким воплем.

Глава 16

Первенец Мертвого Семени ведет армию горя по дороге, заваленной костями голода, и мать его танцует и поет на той дороге. Осмелишься ли пойти по стопам его и нежно пожать ей руку?

Первенец Мертвого Семени вложен, как в ножны меч, в груду негодных доспехов, защиту его от рождения все годы учения горю. Не смей сулить его строго, пока не влезешь в шкуру его.

Сильба разбитых сердец,

Тенескоури поднималась против каждой стены города, как неудержимый прилив, переваливалась через них людской массой, движимой голодом. Баррикады ворот задрожали под их весом и дали дорогу.

Капустан утонул.

В четырехстах шагах от казарм Итковиан повернул покрытого кровью коня. Снизу к нему потянулись руки, схватились за окованные доспехами ноги животного. Зверь в холодной ярости бил копытом, сокрушая кости, ломая черепа и грудные клетки.

Окружавшие Надежного Щита гривы Серых Мечей, будучи отрезанными от казарм, укреплялись на вершине холма. Там располагалось кладбище с погребальными колоннами. Большинство этих стоячих гробов было повалено, разбито, содержимое вывалено в грязь — старинные останки в истлевших саванах смешались со свежими мертвыми телами.

Итковиан видел ворота казарм и наваленные вокруг них груды трупов, достаточно высокие, чтобы карабкаться по ним. Что и делали десятки тенескоури, забиравшиеся на откосы — только чтобы встретиться с зазубренными пиками защитников. Пики разили, ранили не старавшихся защититься крестьян, пики двигались взад и вперед, расплескивая по ветру, как знамена, кровь и мозги.