Читаем Память льда полностью

Едва ли бы он смог узнать свое собственное лицо, увидь его в зеркале. От глаз по небритым щекам тянулись черные полосы. Сама борода стала цвета рыжего янтаря. Глаза желтели, как высохшая под солнцем трава прерий.

Сейчас его ополчение насчитывало сотню сильных, молчаливых людей, продолжений его собственной воли. Он не задавали вопросов, смотрели с обожанием. Лица сияли, едва он бросал на них взгляд. Он не удивлялся этому, как не замечал, что этот свет отраженный, слабо подражающий бледной, но странно тропической эманации его глаз.

Грантл был удовлетворен. Он отплатил за случившееся со Стонни — та сейчас сражалась рядом с его помощником, невысоким, жилистым солдатом из Леста, удерживая заднюю лестницу. Они сталкивались только раз с момента отступления внутрь здания, часы назад. Встреча его потрясла, поразила в некое тайное место внутри души, вдруг словно очнувшейся. Как будто все это время она пряталась, погрузившись в себя, а телом управляла внешняя, неведомая, необоримая сила, бурлившая в несущейся по жилам крови. Стонни тогда замолчала, ее бравада исчезла, обнажив лицо ранимого, уязвленного в самое сердце человека.

Эта встреча снова запустила в Грантле механизм холодного, неутолимого желания. Она — долг, который он еще только начал платить. Что бы не происходило с ней после того столкновения, она, нет сомнений, сумела понять оскаленные клыки и выпущенные когти его желания отмстить. Желания понятного, но в такой степени — устрашающего.

Старое, ветхое здание даруджийской гостиницы сейчас поселило в себе шторм смерти, метущие крылья гнева, ужаса и агонии, проносящиеся по каждому этажу, по любой маленькой комнате. Они неслись, не встречая преграды. Они вполне соответствовали миру внутри разума Грантла, мира, вмещавшегося в его черепе.

Между пейзажами внутреннего и внешнего мира не существовало противоречий. Эта истина не искала понимания. Ее можно было ухватить только инстинктом, животным чувством, разделяемым лишь полудюжиной соратников Грантла. Лейтенант — лестари был одним из таких.

Он знал, что вторгся в царство безумия. Он как-то понял, что и он сам, и все ополчение сейчас живут скорее в уме Грантла, чем во внешней реальности. Они дрались с прежде невиданным мастерством. Они не ведали усталости. Они не говорили, не кричали, даже не изрыгали приказов или воинских кличей. В кличах не было нужды — никто не боялся, никто не мечтал об отступлении. Все это отмерло, они стояли и дрались молча, как автоматы.

На первом этаже трупы лежали слоем по грудь мужчине. В некоторые комнаты нельзя было протиснуться. Кровь текла из этих прессов ручьями, огибала кости, мясо, доспехи, сапоги и сандалии, оружие и шлемы, просачивалась под полы ужасного здания, пропадая в слоях гравия, песка и среди зарытых булыжников. Кровь пахла сточной ямой, густела, как на полу лазарета.

Атакующие наконец отступили, протискиваясь по забитым лестницам, выпрыгивая из окон. Снаружи ждали еще тысячи, но отступление мешало новой атаке. На миг на здание опустился мир.

Светловолосый лейтенант — лестари поднялся по главной лестнице навстречу Грантлу. Полосатые руки его повелителя блестели, сабли приобрели желтоватый оттенок настоящих клыков. Он бросил на лестари поистине дикий кошачий взгляд.

— Итак, мы сдали этот этаж, — сказал Грантл, стряхивая кровь с клинков.

Капитана окружали мелко порубленные остатки сирдоминов. Даже доспехи были разбиты на куски.

Лейтенант кивнул. — У нас нет поля для маневра.

Грантл качнул могучими плечами: — Над нами еще два этажа. И крыша.

Глаза встретились. От увиденного в вертикальных щелях зрачков лейтенанта охватили одновременно холод и жар. Человек, которого боятся… за которым следуют… которого любят. — Вы Смертный Меч Трейка, — сказал он вслух.

Высокий дарудж нахмурился. — Стонни Менакис.

— У нее легкие раны, капитан. Она отошла на следующий этаж.

— Хорошо.

Ополченцы сходились, отягченные мешками с едой и бурдюками. Команда собраться была невысказанной — таковыми в последнее время были все команды. Лестари заметил, что в схватке погибло более десяти человек. Мы теряем столько на каждом этаже. К моменту выхода на крушу нас останется десятка два. Ну что же, этого более чем достаточно для удержания узкой лестницы. Удержим до последней ночи Бездны.

Соратники молча подбирали подходящее оружие, куски доспехов — по большей части с сирдоминов. Лестари мрачно наблюдал, как капанка взяла с пола латную рукавицу, криво отрубленную от вражьей руки одной из сабель Грантла, спокойно вытащила ладонь убитого и натянула рукавицу на свою руку.

Грантл переступил через трупы, направляясь к своему посту у лестницы.

Было время отступать на следующий уровень, время найти выходящие наружу окна, захлопнуть их ненадежные ставни, занять боковые лестницы. Время отправить еще больше душ в забитое, задыхающееся горло Худа.

Грантл лязгнул саблями.

Снаружи снова нарастал рев толпы…

* * *