– Если бы в Советском Союзе появился какой-нибудь государственный деятель, который предпринял бы попытку выступить с речью против США, Советское правительство не допустило бы этого, так как оно не заинтересовано в том, чтобы оскорбляли его союзников.

Александр Верт, корреспондент «Санди таймс», вернулся в Москву в самый разгар скандала по поводу Фултонской речи, и «обнаружил, что люди сильно напуганы разговорами о новой войне». Как отмечал Верт, Фултонская речь вызвала непритворное беспокойство в Советском Союзе и стала психологически важным поворотным моментом в развитии холодной войны.

В советской прессе в те дни, заметил Печатнов, «угадывалось настойчивое стремление Сталина вбить клин между двумя потенциальными противниками СССР, играя на американских опасениях насчет „таскания каштанов из огня“ ради коварных англичан. Та же тактика „разведения“ США и Англии просматривалась и в других советских публичных комментариях к Фултону. В них избегалась критика американской политики, подчеркивалось дистанцирование Трумэна, акцентировались длительные традиции российско-американского сотрудничества».

В Вашингтоне уже мало внимания обращали на советскую реакцию на Фултон. Трумэн в мемуарах говорит о ней мимоходом, в контексте переписки по иранскому вопросу. Он утверждал, что официального ответа на его ноту по этому поводу не последовало. «Однако в сообщениях российской прессы подчеркивалось, что Госдепартамент „ошибся“ и в Иране не было никаких перемещений советских войск. Затем Кремль изменил тактику и начал громить Уинстона Черчилля за его речь в Фултоне, штат Миссури, и меня за то, что я ее поддержал. Именно в Вестминстерском колледже в Фултоне Черчилль впервые публично упомянул о „железном занавесе“. Русские прибегли к старой уловке – поднимать пыль, когда не хочешь, чтобы другой парень видел слишком хорошо.

Но наша разведка продолжала сообщать о присутствии российских войск в Иране. Иранцы, продвигаясь в районы, из которых, по словам русских, они вышли, обнаружили, что дороги перекрыты советскими военными частями. Сообщалось о трех крупных русских колоннах, шедших маршем: одна направлялась к столице Тегерану, другая – к турецко-иранской границе. Все указывало на то, что Россия твердо намерена добиться своего и намерена игнорировать как США, так и ООН.

Я обсудил все эти вопросы с министром Бирнсом и адмиралом Леги. Затем я велел Бирнсу послать прямое сообщение премьеру Сталину».

Правительство Ирана с американской подачи в ультимативной форме 18 марта поставило перед Советом Безопасности ООН вопрос о немедленном уходе всех советских войск.

На 25 марта по настоянию американцев были назначены слушания по Ирану в Совете Безопасности ООН. Москва обнаружила себя в этом вопросе в полной дипломатической изоляции. «Мы начали щупать этот вопрос – никто не поддерживает», – вспоминал Молотов. За день до начала слушаний Сталин отдал приказ о немедленном выводе войск из Ирана и попросил Кавама отозвать претензии из ООН.

В начале мая 1946 года эвакуация советских войск была полностью завершена. Сталин 8 мая направит письмо Пишевари, объясняя причины ухода: «В Иране нет теперь глубоко революционного кризиса. В Иране мало рабочих и они плохо организованы. Иранское крестьянство не проявляет пока серьезной активности. Иран не ведет сейчас войны с внешним врагом, которая могла бы ослабить реакционные круги Ирана в виде неудачи в войне… Но мы не могли их оставлять дальше в Иране, главным образом потому, что наличие советских войск в Иране подрывало основы нашей освободительной политики в Европе и Азии».

Однако вскоре после вывода наших войск иранское правительство по сути торпедировало все договорённости с Москвой. В конце ноября Кавама под предлогом необходимости проведения новой выборной кампании в меджлис ввел во все провинции страны, включая два мятежных региона, правительственные войска. Азербайджанская и Мехабская (Курдская) республики просуществовали до декабря 1946 года. Против них выступили иранская и иракская армии при поддержке Великобритании и США и утопили сепаратистские движения в крови.

Для Вашингтона решение Сталина вывести войска из Ирана стало еще одним весомым аргументом в пользу того, что с СССР нужно разговаривать исключительно языком давления и угроз, желательно с использованием ядерного шантажа.

Холодная война вступала в свои права.

<p>Заключение</p>

Так кто же и почему развязал холодную войну?

Общепринятые на Западе аргументы о том, что холодную войну породили экспансионистские планы Советского Союза, по большей части безосновательны. У Советского Союза не было ни планов, ни возможности претендовать на доминирование в Евразии.