Читаем От Второй мировой к холодной войне. Немыслимое полностью

Но США себя видели хозяевами и в Тихом океане, и в Восточной Азии, и в Латинской Америке. Имели глобальное военное присутствие, наращивали военную мощь. И Вашингтону необходимо было обоснование для поддержания глобальной военной машины. «СССР с его огромными военными ресурсами и чуждой идеологией представлялся идеальным функциональным эквивалентом фашистской угрозы, дающим как нельзя более подходящее и единственно возможное оправдание дальнейшего наращивания американской военной мощи», – справедливо замечал Печатнов.

Ощущение собственного всемогущества подкреплялось монопольным обладанием ядерным оружием. Бомба стала одним из важных факторов начала «холодной войны». Удивительно, но эту мысль точно сформулировал Эдуард Амвросиевич Шеварднадзе, либеральный глава МИД при Горбачеве: «Для меня, однако, совершенно очевидно, что первая строка этой истории была написана атомными „чернилами“. И уж никто, наверное, не возьмется оспаривать тот факт, что отнюдь не в Советском Союзе разработали первый их рецепт, что не наша страна начала гонку ядерных вооружений, не раз подводившую „холодную войну“ к порогу войны „горячей“… Не мы первые взорвали атомную бомбу. Не мы призвали к „холодной войне“ против недавних союзников. Не мы начали эту войну, надолго рассекшую Европу и Германию „железным занавесом“».

Сталин мог бы предъявить очень длинный список нарушенных обязательств Запада. Экономическая помощь не только не была предоставлена. СССР сразу оказался под жесткими экономическими санкциями, которые исключали саму возможность не то, что помощи, а элементарного экономического сотрудничества с Западом.

Если у СССР не было планов нападения на западные страны, то у западных стран с мая 1945 года планы войны с Советским Союзом были.

Лондон начал готовить планы войны с СССР – план «Немыслимое», – еще до того, как это начали делать в Вашингтоне. Трумэн план не отверг, его на время отложили в сторону. Но в 1946 году с «Немыслимого» стряхнули пыль и начали активно обсуждать его на многосторонней основе.

В серии секретных директив Объединенного комитета военного планирования – «Жаркий день», «Испепеляющий жар», «Клещи» и «Встряска» – принятых в 1945–1946 годах, содержались подробные планы ядерной бомбардировки крупнейших советских городов и промышленных центров.

В ноябре 2014 года были рассекречены документы ФБР, согласно которым в 1947 году Черчилль обращался к влиятельному сенатору-республиканцу Бриджесу с просьбой убедить президента Трумэна нанести ядерный удар по Советскому Союзу, чтобы решить вопрос о «советской угрозе» раз и навсегда.

Апогеем «холодной войны» считается конец 1940-х и 1950-е годы. Тогда уровень враждебной, де-факто военной пропаганды, охота на ведьм достигли апогея, напоминая сегодняшние дни. Эта острая схватка почти наверняка привела бы к Третьей мировой войне, если бы СССР не создал собственное ядерное оружие в 1949 году, сделав тотальную войну теоретически немыслимой, ведущей к уничтожению всех.

Для того чтобы начать войну, пусть и холодную, против своего недавнего союзника во Второй мировой, необходимо было резко развернуть общественное мнение в собственной стране.

Ни слова против правительств, государств или народов США или Великобритании не было ни в выступлениях Сталина и других лидеров нашей страны, ни в советской прессе вплоть до Фултонской речи. Антисоветская кампания в западной прессе возобновилась еще даже до дня победы над Германией. И поднялась девятым валом после Фултона. Оценки СССР в американском обществе начали быстро меняться. В марте 1945 года 55 % процентов американцев, по опросам Гэллапа, доверяли СССР, в марте 1946 года таковых оставалось 33 %.

И никому уже в американском правящем классе и СМИ не было дела до того героизма, который проявил советский народ, и до тех жертв, которые он понес. Бруно Понтекорво – итало-американо-советский физик – замечал: «Тогда, как и сегодня, я считаю ужасно несправедливым и аморальным крайне враждебное в конце войны отношение Запада к Советскому Союзу, который за счет невиданных жертв внес решающий вклад в победу над нацизмом».

Кроме того, Запад никогда не смотрел на советских людей, на русских, как на ровню. Американские, европейские политики никогда не скрывали чувство собственного превосходства. Многовековое восприятие русских как варварское племя было перенесено и на советский народ. Советских руководителей воспринимали как диких людей. Сталина – как Аттилу. Такое отношение присутствует и у историков. Так, британский историк войны Эндрю Робертс пишет: «Надо признать, альянс держался главным образом благодаря Рузвельту… Но даже исключительное аристократическое обаяние американского президента было бессильно пред убийственным упрямством сына грузинского сапожника-пьяницы».

Страны, обладавшие огромными колониальными империями, где не задумываясь пускали в ход оружие против борцов за свободу, и практиковавшие системный расизм и в собственных странах, и в глобальном масштабе, объявили себя носителями свободы и высших ценностей.