— Его подобрало торговое судно. Эдмон стал членом экипажа, а потом отправился на поиски острова Монте-Кристо, про который рассказывал ему тот товарищ в тюрьме. Будто на острове в давние времена был спрятан клад итальянского кардинала.

На самом деле сюжет был сложнее, однако я старался, как мог, упростить пересказ для Себа.

И на этом я прервался. Проверял, попросит ли он еще.

И Себ попросил:

— Так он нашел сокровище?

— Еще какое! С острова он уплыл богачом вроде… вроде Скруджа Макдака.

Себ помолчал, переваривая информацию.

— А потом?

— Потом он явился в свет совершенно другим человеком, графом Монте-Кристо. Красивым, сказочно богатым. Он сильно изменился за годы в тюрьме — повзрослел, получил образование, закалился. К тому же Эдмона Дантеса все считали мертвым. Он мог начать с чистого листа.

Себ призадумался. В темноте я не мог понять, какое у него при этом сделалось лицо. Наконец он спросил:

— Он отомстил всем тем, кто его подставил, когда сам стал богатым и могущественным?

— О да, — ответил я в темноту. — Он разделался со всеми, кто причинил ему зло.

И снова Себ призадумался.

— Круто, — сказал он наконец.

После этого подъем сделался круче, и мы оба предпочли молчать, пока не поднялись на самую вершину. Тут я сложил свое хозяйство и уставился на миллионы звезд. Так близко, словно рукой можно дотронуться.

— В Англии мы бы вычислили широту, ориентируясь на Полярную звезду, — сказал я Себу. — Это самый простой способ найти нулевой меридиан, воображаемую линию от Северного полюса до Южного. Но здесь мы этого, разумеется, сделать не можем.

— Почему?

— Потому что мы находимся в Южном полушарии. На другом конце света, буквально.

— И что же?

— Нам помогут другие звезды. Южный Крест — это созвездие на флаге Австралии, — и там две звезды, по которым можно определить, где полюс.

Теорию я знал, но начал немного привирать. На самом деле в южных звездах я совершенно не разбирался. К счастью, прежде чем я ударил в грязь лицом, я успел обнаружить квадрат из особенно ярких звезд, висевших над нами, и от квадрата отходили под углом еще две звезды.

— Все в порядочке.

Второй раз за день я вытащил свой самодельный транспортир.

— Широта вычисляется по углу Южного Креста над горизонтом. — Я вытянул палец, задавая уровень моря. — Угол, под которым Южный Крест находится к горизонту, — тот же угол, который линия, соединяющая мой взгляд со звездами-указателями, составляет с касательной к земле, то есть с линией, соединяющей наш взгляд с горизонтом…

— Ничего не понял, что ты плетешь! — сердито фыркнул Себ.

Я усмехнулся и поднял свой транспортир, прищурил один глаз в лунном свете, выполняя триангуляцию по огонькам звезд.

— Примерно тридцать градусов, мне кажется.

Себ пожал плечами:

— Как скажешь.

К счастью, он слишком устал и прифигел и даже не догадался спросить, почему на этот раз я не пользуюсь его браслетом. Мне ведь на горе браслет и не требовался. Мне требовался только сам Себ — вскружить ему голову своими познаниями.

— Ну же, Себ! — сказал я. — Где же детское, невинное изумление перед чудом?

— Пошли обратно? — вместо ответа предложил он.

— Утром спустимся, — ответил я. — Надежнее переночевать здесь, чем идти вниз в кромешной тьме. Ты хоть знаешь, какие звери тут живут? Мало ли на кого наткнешься. Например, на белого медведя.

Себу и в голову не пришло возразить, что полярные медведи не водятся в том полушарии, где не видна Полярная звезда. Мы устроились поблизости друг от друга для тепла и беседы, и на этот раз первым заговорил я:

— Тебе какая музыка нравится, Себ?

— Какая музыка мне нравится?

— Ага. Если бы ты попал на необитаемый остров…

— Я уже попал на необитаемый остров.

— Какую музыку ты хотел бы взять с собой? Если бы имел возможность выбрать любимые записи?

Он вздохнул:

— Селкирк, ты меня уболтать вздумал? Меня твои гейские приемчики не цепляют.

Он отодвинулся, повернулся ко мне спиной и свернулся калачиком. Но все-таки не слишком далеко отодвинулся, отметил я, побоялся угодить хищникам в зубы. И не взбунтовался, не попытался в одиночку удрать с горы. Понимал, значит, что без меня пропадет.

И все же он опять назвал меня по фамилии. Он оскорбил Монте-Кристо. Меня оскорбил. В школе Осни это сходило ему с рук, но здесь, на моем острове — не допущу. Старина Себ нуждался в дополнительной дрессировке, и я вроде бы знал, какие приемы пустить в ход.

23

SOS

С первыми лучами солнца Себ и я отправились в обратный путь с горы, и тут небеса разверзлись. Первый дождь за время нашего пребывания на острове, и это был не воспитанный оксфордский дождичек, а настоящий, сшибающий с ног ливень. Мы все читали к экзаменам «Бурю» Шекспира (вернее, я читал и разжевывал ее клубу «Завтрак»), так вот это было похоже на шторм, который разразился в самом начале пьесы: на земле падают деревья, в море тонут корабли. Мы с Себом не услышали бы друг друга, даже если бы нашлась тема для разговора. Мы даже почти не видели друг друга за потоками воды, хотя нас разделяло не более двух метров.