Читаем Остров полностью

Мы опять с наслаждением искупались и чуть всю воду из озера не выхлебали. В укромном месте я постирал одежду. Полоса крови не смылась толком, и меня это нисколько не огорчило. Я всмотрелся в свое отражение и увидел серьезные перемены. Кожа слегка загорела, волосы на солнце сделались светлее и пушистее, отросли. Разумеется, очков на носу не было: я повесил их на шею при помощи одной из подаренных Джун Ли струн, и они болтались, будто солдатский медальон, только из стекла, в распахнутом вороте белой рубашки. Без очков стали видны мои глаза — зеленые, точно оливки. Лицо у меня еще оставалось детским, и бриться приходилось примерно раз в месяц, но сейчас на подбородке появилась пепельная тень щетины, да и сам подбородок выглядел сильнее, более квадратным. Я изучал того парня в озере, и мне казалось, я смотрю на кого-то другого. Вдруг мне стало не по себе, и я провел рукой по отражению.

На обратном пути я заметил, как Себ обхватил рукой влажные плечи Миранды, но она, поймав на себе мой взгляд, дернула плечом и стряхнула его руку. Я улыбнулся своим мыслям: это уже интересно.

В лагере, пропитавшись солнечным светом и триумфом, я отправился к кострищу и разжег огонь, убедившись предварительно, что никто за мной не подглядывает. Поскольку я собирался вместе с Себом на гору, то сначала прикинул, может, и не разводить огонь перед уходом? Посидели бы одну ночку без горячей еды, не имея возможности погреться, и поняли бы, как я им нужен. Но пусть лучше мой народ будет доволен и счастлив.

Я помнил предостерегающие исторические примеры. Французская королева Мария-Антуанетта допустила, чтобы ее народ голодал. Французская революция началась с того, что бедняки явились к воротам королевского дворца и пожаловались на недостаток хлеба. Глупышка Мария-Антуанетта здорово просчиталась. Она заявила: «Пусть едят пирожные». В скором времени ей за такие слова отчекрыжили голову. Мне вовсе не требовалась революция на острове, так что я сходил в лес за хворостом для костра. Один металлический обломок самолета я хорошенько наточил и превратил в топор, правда, без рукояти, но он и сам по себе достаточно был тяжелым и острым, так что ветки я срезал легко. Я даже попытался срубить пальму, но ствол оказался слишком прочным, как будто и не из дерева.

Я разжег костер и выпотрошил очередного козла. Потом я собрал все, что требовалось для расчета координат: несколько прямых палок, несколько обрывков от банки из-под колы, здоровенную раковину-гребешок — сойдет за примитивный транспортир, — посох и одну из скрипичных струн.

Затем я подошел к Себу:

— Готов?

Он глянул на меня строптиво, похоже, история с убийством козла успела выветриться из его памяти. Себ перестал меня бояться, ведь я его кормил. В его глазах из убийцы я превратился в поставщика мяса.

— К чему?

— Пойдем вычислять наши координаты.

— А мне зачем идти?

Главным образом он нужен был мне затем, чтобы показать, насколько я его умнее, но в этом я не собирался признаваться.

— Мне нужен твой фитнес-браслет. Либо идем вместе, либо одолжи мне его.

Он глянул на запястье, потом на меня. Я с легкостью читал в его чижином мозгу. Браслет был для Себа тем, чем для меня посох.

— Ладно, — сказал он, нехотя поднимаясь на ноги.

Мы вышли на плоский солончак, самое ровное место всего побережья. На ходу я пустился болтать.

— Чтобы определить, где мы находимся, надо вычислить долготу и широту, — объяснил я. — Тогда мы сможем сунуть в бутылку записку с точными координатами для тех, кто отправится нас искать.

Себ тупо таращился.

— Сначала мы вычислим долготу по полуденному солнцу.

Я разжевал Себу все в подробностях, чувствуя себя кем-то вроде школьного учителя. Под лучами солнца, стоявшего уже довольно высоко и довольно сильно шпарившего, я соорудил грубоватый квадрант из двух кусков дерева, связав их струной от скрипки. Затем я вонзил в перекрестье пару острых обрывков от банки колы — двойной прицел. Линию, заданную этими самодельными гвоздями, я направил на солнце и стал наблюдать, как две длинные тени крались по песку навстречу друг другу. Себ тоже наблюдал, но больше за мной, чем за тенью, словно я был фокусник или кто-то в этом роде. Медленно, очень медленно тени сблизились и наконец слились. Солнце встало в зените.

— Так, — сказал я. — Сколько времени показывает сейчас твой браслет?

Себ сверился с часами.

— Семнадцать сотен ровно.

— Значит, дома сейчас пять часов вечера. — Я быстро произвел в уме несложные расчеты. — Шестьдесят градусов западной долготы, вот мы где! — сказал я.

— Как ты это узнал на хрен?