Пока мы добрались до лагеря, солнце уже выглянуло из-за мрачных туч и с неба потекли золотые ручьи света, но все равно ребята успели промокнуть насквозь и злобно ворчали.

— Надо строить убежище, — заявила Миранда, не поздоровавшись даже с Себом. Выглядела она хуже обычного, дождь словно смыл с нее часть красоты. Под водопадом она казалась богиней, но в то утро вышла нам навстречу невыспавшаяся, волосы отчасти высохли и спутались, под глазами серые тени.

— Как раз на сегодня и запланировано, — бойко солгал я.

На самом деле я и не думал до той поры о строительстве, поскольку научился разводить костер и обеспечивал всех по ночам теплом. Но этот ливень — предостережение: почем знать, может быть, наступает сезон дождей и на остров вот-вот обрушатся муссоны.

— Колонисты всегда застраивают новые территории, — сказал я. — Вам ли, британцам, этого не знать.

— Да и вам, американцам! — парировала Флора.

Она становилась дерзкой. Пора было ослепить ее моими научными познаниями, как до того я пустил пыль в глаза Себу.

— Флора, где та бутылка из-под минералки?

— Я собрала в нее дождевую воду.

Флора выставила напоказ бутылку — наполовину полную. Представляете, какой мощный был дождь, отверстие-то в бутылке совсем маленькое, и все же в нее столько налилось.

— Своевременная мысль, — похвалил я. Всегда надо подбадривать нижние чины. — Раздели всем по глоточку.

— Может быть, оставить на потом? — усомнилась она. — Вдруг мы не пойдем сегодня к озеру?

Быстро же все научились главному правилу необитаемого острова: делать запасы на потом.

— Нет, — сказал я. — Нам пора отправлять записку, так что надо освободить бутылку.

И тут Флора проделала очень странную вещь. Она подошла ко мне с бутылкой и предложила мне отпить из нее первому. Я с благодарностью сделал глоток и передал бутылку Миранде. Затем бутылку перешла к Джун и вернулась к Флоре, и только потом к мальчикам, тоже по порядку: Себ, за ним Ральф. Бедному Гилу достались капли на донышке.

— Отлично, — сказал я, переворачивая и вытряхивая бутылку. Последние капли улетучивались в виде пара под жарким утренним солнцем. — Гил, мне нужна твоя ручка. И давайте сюда лист с меню.

К счастью, кто-то сообразил перетащить сокровища с самолета и наш запас топлива под покров леса и уберечь их от дождя. Джун принесла мне то меню, которое столь поэтично зачитывала накануне утром.

Я уселся на теплый песок, положил лист себе на коленку и принялся аккуратно выводить два ряда чисел. Сначала широта: 20 градусов южной. Затем долгота: 60 градусов западной.

Под цифрами я написал:

Затем еще раз обвел ручкой и цифры, и буквы, чтобы их не смыло море.

Клуб «Завтрак» обступил меня, длинные утренние тени ложились по кругу, словно мы пытались изобразить солнечные часы. Время остановилось: все следили, как я пишу воззвание к миру спасти нас. Я чувствовал, какие надежды возлагаются на меня, но это не страшило. Я даже хотел, чтобы все зависели от меня, хотя в данном случае я умышленно собирался подвести ребят.

Я свернул бумагу в трубочку размером с сигарету и запихал в бутылку. Плотно пригнал голубую пластиковую крышку и поднялся.

— Пошли! — позвал я.

Мы все отправились на мыс, торжественные, в полном молчании, будто свершая обряд. На самом краю утеса я отвел руку назад, собираясь кинуть бутылку.

Кто-то схватил мое запястье.

— Постой, — сказал Гил, это он остановил меня. — Лучше же пусть бросит Себ?

Меня словно опять в лицо ударили. Желудок как будто упал с высоты от такого вопроса. Я оглядел свой клуб «Завтрак». Все они избегали смотреть мне в глаза, кроме Флоры, которая почти незаметно кивнула. Себ протянул свою здоровенную лапу, и я нехотя вложил в нее бутылку, словно эстафетную палочку. Его пальцы сомкнулись вокруг бутылки, Себ смотрел мне в лицо, темные глаза бросали мне вызов. Вдруг бутылка показалась мне страшно ценной, и мои пальцы тоже сжали ее покрепче. Не хотелось ее отдавать. Это ведь моя идея — установить широту и долготу, и я смог их вычислить. Это мой остров. Себ даже не знал, что такое сигнал SOS, посмешище! Мгновение тянулось бесконечно, и я вынужден был строго сказать себе: великие люди умеют делегировать полномочия. Если бы Наполеону потребовалось что-то закинуть в море и у него под рукой имелся тупой увалень, способный забросить это дальше, чем он сам, Наполеон ему бы и велел бросить, что там ему было надо.

Но когда я выпустил бутылку, а Себ в нее вцепился, я как будто что-то утратил. Себ далеко отвел руку назад и — чемпион чемпионов, лучший игрок в боулер и так далее — зашвырнул бутылку так далеко, что она скрылась из глаз прежде, чем коснулась поверхности моря. Мы даже не увидели всплеска.

Себ обернулся и снова посмотрел мне прямо в глаза:

— Как тебе это?

24

Бикини-Боттом

С мыса обратно в лагерь я еле плелся. Мне поплохело: Себ опять впереди, а я в арьергарде.