Читаем Остров полностью

— Кого ты стараешься обмануть? Да у тебя от одной мысли об этом капает с конца. Как бы тебе хотелось схватить ее за соски и сжимать их, пока она не стала бы плакать, корчиться и молить о пощаде!

— Ты с ума сошла.

— Или кусать их.

— Тебе пора идти на место, — сказал я, и, отложив топор в сторону, поднял с песка веревку и пополз к ней на коленях. — Выставь вперед руки.

— Взгляни на себя, — произнесла она. Ее взгляд был направлен на мои шорты.

— Ну и что? Вытягивай вперед руки. Но вместо того, чтобы вытянуть руки, она начала расстегивать блузку.

— Остановись, — приказал я.

— Представь, что это Кимберли, — предложила она, распахивая блузку. Блики костра заиграли на ее огромных грудях. — Вот здесь. Потрогай. Знаю, ты хочешь. Ты изнываешь от желания.

— Нет. Остановись.

Она завела руки под груди, приподняла их и поднесла ко мне.

— Вот, — шепнула она. — Они твои. Ты ведь хочешь потискать их, да? А похлопать по ним ладошками? Так, чтобы они подскакивали и раскачивались? А схватить за соски и выкручивать их, пока я не завизжу от боли и не стану умолять о пощаде?

— Нет.

Она опустила груди, но лишь для того, чтобы высвободить руки. Затем начала теребить пальцами соски. Она пощипывала их, вытягивала и выкручивала. Все это она делала, прикусив нижнюю губу и дыша через нос. Вдыхаемый и выдыхаемый воздух с шипящим шумом раздувал ее ноздри.

Невозможно было оторваться.

— А теперь ты, — с придыханием произнесла она. — Ты ведь хочешь этого. Очень хочешь.

Каюсь, соблазн был велик. Это было что-то из области моих тайных грез. Но что-то, лишь отдаленно их напоминавшее. К тому же Тельма была единственной женщиной на острове, никогда не фигурировавшей в моих фантазиях.

Впрочем, не возбудиться было просто невозможно. Эти ее грязные словечки, эти взвинчивающие интимные откровения насчет Кимберли, а теперь еще и демонстрация своих грудей. Какие они у нее огромные. Даже со всеми синяками, рубцами и струпьями они все равно волновали меня.

Если откровенно, я тогда сам себе был отвратителен. И испытывал отвращение к Тельме.

Ощущение было такое, словно, приняв ее предложение, я совершил бы нечто невероятно грязное и позорное. После чего надо было бы долго отмывать руки.

— Ну, давай же, — пыхтела она. — Давай!

— Спасибо, не надо.

— Я — Кимберли. Только закрой глаза, и я стану для тебя Кимберли. Смелее. Хватайся за сиськи, а я расстегну тебе «змейку» и…

— Не будем больше об этом, — сказал я. — А сейчас застегнись и протяни вперед руки.

— Хорошо, хорошо. Одну минутку.

Она начала подниматься.

— Э, погоди! Что ты делаешь?

— Просто хочу встать на колени, только и всего. Не хочу больше сидеть. А с завязанными руками подняться будет гораздо труднее.

Что ж, вполне резонно. И я подождал, пока она опустилась на колени передо мной, после чего повторил свою просьбу:

— Дай мне свои руки.

Но вместо того чтобы подчиниться, она улыбнулась, провела ладонями по своему жирному животу и начала расстегивать пояс.

— Не надо.

Но она не остановилась.

— Я покажу тебе, что еще Уэзли мне сделал.

— Я не хочу видеть.

— Нет, хочешь.

Разумеется, она была права.

Я понимал, что должен ее остановить. Но, в определенном смысле, мне этого вроде и не хотелось. К тому же я не знал, как это сделать. Если бы я совершил что-нибудь такое, что не понравилось бы Тельме, она могла бы закричать. А мне в этот момент меньше всего хотелось, чтобы кто-нибудь из женщин проснулся и застукал нас в таком виде.

Так что я просто сидел на коленях и смотрел, как Тельма расстегивала сначала ремешок, затем пуговицу на пояске шорт, затем «змейку». Затем шорты упали на колени. Я ожидал увидеть трусики, но не увидел. Срамных волос, как таковых, у нее не было. Просто выпуклый треугольник с темной щетиной, которую можно увидеть на щеках не брившегося пару дней мужчины.

Неужто это она хотела мне показать — где именно побрил ее Уэзли?

Вероятно, там можно было бы увидеть какие-нибудь повреждения, но я не успел ничего разглядеть, потому что сразу же отвернулся. Там, за костром, в спальной зоне, не было видно никаких признаков движения. «Слава Богу», — подумал я.

Как-то надо было заставить Тельму прекратить все это.

И сделать это необходимо было самостоятельно. Слишком далеко все зашло. Не следовало развязывать ей руки. Одно повлекло за собой другое, а теперь я не знал, как положить всему этому конец. Разве что позвать на помощь.

И что они подумают, когда увидят нас в таком виде?

«А сделать надо так, — мелькнуло у меня в голове, — отползти от нее, схватить топор, подняться на ноги и, угрожая топором, приказать ей натянуть на себя шорты и…»

Это было предупреждение свыше.

Потому что моя голова все еще была повернута влево, и я смотрел в сторону спальной зоны. На Тельму я вовсе не собирался глядеть, пока не отполз бы от нее подальше. Но что-то случилось. Что именно, я не понял. Может, я услышал тихий посторонний звук. А может, уловил какое-то движение краем глаза. Или учуял перемену в воздухе. Что-то такое.

И я повернул голову.

И увидел руку Тельмы с опасной бритвой, летящую к моему животу.