Читаем Остров полностью

Она пожала плечами и покачала головой.

— Не знаю. Это началось еще, когда мне было лет девять или десять, и продолжалось, пока я ходила в школу.

— А как же Билли? Они ведь женаты… уже двадцать лет? Она смотрела на все это сквозь пальцы?..

— Он никогда не делал ничего подобного в ее присутствии. Но она ведь ходила на работу, ты знал об этом? И у папы было предостаточно времени, которое он мог посвятить только нам.

— Но ведь он часто уходил в плавание…

— Не настолько часто. Я бы даже сказала, совсем нечасто. А когда он сходил после плавания на берег, это всегда было еще хуже прежнего. Он был просто неистощим на выдумки. Борьба была лишь одной из них. Но, мне кажется, любимой. Он хотел играть в эту игру всякий раз, когда мы оставались одни. Он душил нас в своих борцовских захватах, пока мы не начинали кричать. А пока мы кричали, плакали и корчились на полу вместе с ним, он, — ну, ты знаешь, — совал в нас свои пальцы. И язык. А еще кусал нас.

— А Билли ни о чем таком не подозревала?

— Нет, нет. Это был наш маленький гадкий секрет. Отец пригрозил, что убьет нас, если мы проболтаемся.

— А Конни?

Тельма пожала плечами.

— Не знаю. Я перестала жить дома, когда поступила в колледж. Это случилось, кажется, двенадцать лет назад. Конни тогда было только… сколько?

— Сейчас ей восемнадцать.

— Выходит, ей было только шесть, когда я уехала из дому. Но я знала, что он продолжал заниматься этим с Кимберли и после моего отъезда. Мы это никогда с ней не обсуждали, но я знала. Думаю, они и не собирались прекращать. Мне неизвестно, была ли вовлечена в это и Конни. Но я вовсе не удивилась бы.

— «Не собирались прекращать»? Ты говоришь это так, словно Кимберли… была добровольной участницей.

Тельма шумно выдохнула воздух, широко раздувая ноздри.

— Кимберли не пошла учиться в колледж. Это говорит тебе о чем-нибудь? Окончила с отличием среднюю школу, была президентом класса и все такое. Да она могла бы подавать документы в Принстонский или Йельский университеты, если бы пожелала. И что же она сделала? Записалась в местный колледж, лишь бы остаться жить дома.

— Ты полагаешь, что она продолжала заниматься с ним этим?

— Да это же ясно. Она по-настоящему втянулась. Эти мазохистские штучки. Восхитительная боль. Именно так Кимберли всегда это называла. «Восхитительная боль».

— Правда? — Все это меня немного ошарашило. — Но у нее на теле нет ни единого шрама. По крайней мере, я не видел.

— Нет, нет. Конечно, нет! Шрамы — чересчур очевидные доказательства. Она всегда тщательно избегала повреждений, которые оставляют следы. Кто захочет, чтобы все узнали о твоих маленьких грязных секретах. Тебя могут принять за дегенератку, психически ненормальную. Ты знаешь, о чем я.

— А какие у нее были отношения с Китом? — спросил я. — Ведь она вышла замуж за этого парня. Если она занималась этим с Эндрю?..

— У Кита были такие же склонности.

— И ему нравилось делать ей больно?

— Конечно, нравилось. Однажды я их застала за этим. Это случилось незадолго до того, как я вышла замуж за Уэзли. Мне пришлось зайти в родительский дом за… книгой. Я готовилась к свадьбе, и мне нужна была книга Билли по этикету. И я вошла, не позвонив в дверь. Сначала я подумала, что никого нет дома, но потом услышала какой-то шум, доносившийся со второго этажа, и решила тихонько подняться и посмотреть, что там происходит. Я опасалась, что это мог быть вор или что-нибудь в этом роде. Но это был не грабитель — в спальне Кимберли были они. Вся тройка.

— Это кто?

— Кимберли, Кит и папа.

— Занимались сексом? Все трое?

— Да, занимались сексом. И истязали ее.

— Истязали Кимберли?

— Ее распяли на кровати, связав по руками и ногам, и…

— Можешь не продолжать, — сказал я.

— Папа совал ей в рот.

— Прекрати. Не хочу этого слышать…

— Кит стоял на коленях у нее между ног. В обеих руках у него были щипцы и он обрабатывал ими ее соски, а его рот…

— Заткнись! Я тебе не верю. Ты все это выдумала. Кимберли никогда бы… Не зря она обозвала тебя лгуньей. Все это обыкновенная чушь собачья.

— Так вот, Уэзли знал все об отце и Ките. Теперь ты видишь? Он знал эту парочку больных дегенератов, как облупленных. И, когда взорвалась яхта… испугался, что станет козлом отпущения, а их страсть к истязанию людей ему была хорошо известна. И он пришел в ужас. Но не только за себя. Он опасался за меня и Билли… за всех нас. Можешь себе представить — оказаться на безлюдном острове с парой таких садистов. У него не оставалось другого выхода, как покончить с ними.

— Тогда почему он хотел убить меня? Я никогда никого не пытал!

Странная улыбка искривила одну сторону лица Тельмы. Другая, потемневшая и распухшая от нанесенных Уэзли побоев, не шелохнулась.

— Но ты был бы не прочь попробовать, да? — спросила она.

Это было не совсем то, что я ожидал от нее услышать.

— Попробовать что?

— Попытать кого-нибудь?

— Что ты мелешь!

— Кого-нибудь, вроде Кимберли, — сказала она.

— Нет!

Она презрительно ухмыльнулась.