Ощущение от того, что Кира снова рядом со мной, сложно передать словами. И даже ее слезы не испортят момента. Я скучал. Скучал по той девочке, которая зажмуривалась, когда героев убивали в фильме, но никогда не отказывалась от просмотра очередного боевика. Скучал по тому, как мы готовили вместе и я украдкой любовался Кирой. Скучал по нашим урокам игры на гитаре, когда она сидела так близко, что я чувствовал, как от нее пахнет спелой вишней. Скучал по той атмосфере, которая возникала, когда мы оставались вдвоем. В школе я смотрел только на Киру, но в ответ не получал ни единого взгляда. Меня отвлекали постоянные вопросы одноклассников про игры, выспрашивание билетов и милые улыбки хоккейных болельщиц. Но ни одна улыбка не была настолько же прекрасной, как у Киры.

– Ладно, – соглашается она. Хочет снова вытереть слезу рукавом, но, вспомнив мои слова, вовремя останавливается. – Пойду умоюсь, чтобы не делать, как пятилетняя Кира.

– Пятилетняя Кира была противной, – смеюсь я и тут же получаю удар в плечо.

– Стрелецкий, умеешь ты все испортить, – сердито надувает губы Кира, но я начинаю ее щекотать, отчего напускная обида сменяется звонким смехом. – Мне нужно умыться!

Она встает и направляется в ванную.

– Ты прекрасна в любом виде. Даже в слезах, – шепчу я, но Кира уже не слышит.

<p>Глава 9</p>

Кира. Два года назад

– Загорская выступает через три человека, ты сразу после нее, соберись, – говорит тренер фигуристке в синем платье, указывая на меня.

Я уверенно улыбаюсь: мне не нужно собираться с мыслями, я уже готова выйти на лед и победить.

Чемпионат России – моя мечта с восьми лет. И вот в пятнадцать лет наконец-то я попала сюда. Я прошла долгий путь, чтобы оказаться в числе участников, и, если все пройдет удачно, в чем я не сомневаюсь, следующей ступенью станут Чемпионат мира и Олимпийские игры. Для спортсмена это как взобраться на Эверест. Высшая точка в карьере. Самое большое достижение и огромный почет – представлять свою страну.

На мне ярко-красное платье, стразы переливаются под блеском софитов, волосы собраны в пучок, а на губах красная помада. Коньки заточены, все идеально. Это золото будет моим.

Мы с Еленой Валерьевной, моим тренером по фигурному катанию, долго готовили программу выступления, выбирали музыку, остановившись в итоге на композиции Royal Blood[2]. Мой образ идеально подходил выбранной мелодии. У меня были все составляющие успеха. Тренер массирует мне плечи и шепчет на ухо ободряющие слова.

– Ты же знаешь, что самая сильная фигуристка из всех здесь присутствующих? – спрашивает Елена Валерьевна. Я киваю. – Иди и покажи, чего ты стоишь!

Я разворачиваюсь и обнимаю ее.

– Спасибо, что исполнили мою мечту! – произношу я со слезами на глазах.

– Мечтай об Олимпиаде. С твоими успехами она не за горами.

Я отпускаю своего тренера и выхожу на лед. Качусь до середины площадки, осматривая зал. Мама и тетя Лариса приехали поддержать меня и даже нарисовали плакат: «Кира, ты лучшая!»

Машу им, потом приветствую судей и улыбаюсь. На катке гасят свет. Зажигается прожектор. Слышу первые аккорды и начинаю раскатку. Двигаюсь по кругу, играя со зрителями, и готовлюсь к прыжку. Это мой коронный элемент. Прыжки я делаю превосходно. Поэтому в выступлении мы сделали упор на них. Начинаю с тулупа, и он выходит идеально. Проезжаю круг, исполняя кантилевер, а затем делаю ласточку.

Наступает время акселя. После дорожки сложных шагов я разгоняюсь. Знаю, что Елена Валерьевна сказала мне не рисковать и выполнить двойной аксель, но я так хочу порадовать ее и удивить зрителя. Необходимо сделать тройной, и никак иначе. Тогда я точно смогу оторваться по баллам. Хоть это и второй день соревнований, я уже далеко впереди, но мне нужен этот тройной аксель. Я отрываюсь от земли: первый оборот – идеально, второй – идеально. На третьем обороте, который я решила сделать сама, – падаю. Слышу вздохи зрителей, чувствую резкую боль в ноге. Воздух вышибает из легких, они пылают огнем. Нога болит до такой степени, что невозможно даже пальцем пошевелить. Глаза застилают слезы. Музыка продолжается. Остается десять секунд до ласточки, но я не могу подняться. Снова и снова мысленно повторяю, что мне нужно встать. Сквозь боль и слезы заставляю себя подняться, пытаюсь проехаться, но у меня не выходит. Лодыжка адски болит. Я всхлипываю, опускаю голову и заканчиваю выступление. Руки трясутся, дышать по-прежнему сложно. Я слышу аплодисменты и поднимаю глаза. Ловлю испуганный взгляд моего тренера, ищу глазами маму и вижу, как она в ужасе закрывает рот рукой. Снова смотрю на Елену Валерьевну и шепчу ей одними губами:

– Простите. Я подвела вас.

Вытираю слезы и, сдерживая рыдания, добираюсь до бортика. Как только я ухожу с катка, перестаю сдерживать эмоции. Начинаю плакать от боли. Я неудачно приземлилась и, кажется, повредила ногу. Смотрю вниз и понимаю: нога точно сломана.

Елена Валерьевна подбегает ко мне и не дает сказать ни слова: