Читаем Осколки льда полностью

Стук вырывает меня из мыслей. Я шлепаю босыми ногами по мягкому ковру к двери, распахиваю ее и вздрагиваю от неожиданности. На пороге моей комнаты стоит Тимур. Его щеки красные, а шапка вся в снегу, словно он валялся в сугробе. В начальной школе, когда родители забирали нас после уроков, Тимур любил так развлекаться. Стрелецкий пытается отдышаться, но ничего не выходит. Поэтому он стягивает с себя шапку и расстегивает куртку.

– Одевайся и выходи, – говорит Тим без каких-либо объяснений. – Жду тебя на улице.

Его голубые глаза сияют, и я прекрасно понимаю, что он задумал какую-то пакость. А еще – что мне придется идти, потому что иначе он подключит родителей. Моих и своих тоже. Лучше не тратить время на бессмысленное сопротивление, и тогда я быстрее смогу вернуться к себе в комнату.

На самом деле меня разбирало любопытство. Что можно делать на улице в сумерках зимой? Но я не подаю вида, чтобы Тим не думал, что сумел меня заинтересовать.

Я вздыхаю и неохотно киваю.

– Только давай быстрее! – подгоняет меня Стрелецкий и уходит.

Надеваю термобелье, сверху лыжные штаны и куртку. Беру шапку и плетусь к выходу. На лестнице перед входной дверью стоит Тимур с черной повязкой в руках.

– Если ты думаешь, что завяжешь мне глаза, то сильно ошибаешься, – раздраженно произношу я, хотя сама уже сгораю от нетерпения.

– Иначе сюрприз не выйдет, – отвечает он и улыбается. – Загорская, не будь королевой зануд. Будь Снежной королевой, и пускай твое сердце оттает.

– Я закрою глаза и обещаю не подглядывать, – нахожу я компромисс, чтобы закончить этот спор.

– Хорошо. Я знаю, что ты никогда не нарушаешь правила игры, – кивает Тимур с довольным видом.

А я сжимаю руки в кулаки. Да, я не нарушаю правила игры… больше. Потому что, нарушив их один раз, потеряла все, чего достигла с таким трудом. Все, что любила и что было так дорого для меня. Теперь же я не гребу против течения, а плыву по нему. И я привыкла жить так. Ну, почти привыкла.

Закрываю глаза, а горячая рука Тима берет мою ладонь и тянет вперед. В ответ я сжимаю его пальцы только из соображений безопасности – чтобы не упасть, но чувствую, как покрываются румянцем мои щеки. Мы спускаемся по ступенькам. Первая, вторая, третья. Дальше идем по тропинке. Я пытаюсь понять, что задумал Тимур. Кажется, мы обогнули дом. Тим ведет меня медленно и осторожно, а затем останавливается.

– Открывай, Снежная королева, – шепчет он на ухо.

Я вздрагиваю от его близости и распахиваю глаза. Мы стоим возле беседки, она горит и переливается желтыми огнями – и это словно волшебство. Свет гирлянд заливает все вокруг. Я вижу озеро, на котором расчищен снег и сверкает лед. Что это? А потом до меня доходит: передо мной самодельный, импровизированный каток. Только не это!.. Дышать сразу же становится сложнее. Морозный воздух колет легкие, словно иглы. Но Тим не обращает внимания на мое замешательство.

– Сюрприз! – произносит он, задорно улыбаясь.

К счастью, у меня нет коньков. И хотя Тимур очень старался, я понимаю, что это отличный повод отказаться от совместного времяпрепровождения на льду.

Приятно, что Тимур все еще пытается загладить свою вину, но он совершенно меня не знает. Если бы Стрелецкий был хоть немного внимательнее, хоть иногда думал бы о ком-то помимо себя, то наверняка заметил бы, как я боялась заходить в Ледовый дворец. Как перевожу тему, когда со мной начинают разговаривать о фигурном катании. Как не отвечаю на вопросы о чемпионате, о своей неудавшейся спортивной карьере.

Я обещала себе никогда не возвращаться на лед. А Тимур снова подумал лишь о собственных желаниях. Вот пусть и катается в гордом одиночестве!

– Круто. Но у меня нет коньков, – говорю я с легкой ухмылкой и привычно перевожу тему: – Ты расчистил все это сам?

– Сюрприз! – повторяет Тимур, указывая на синюю коробку с белым бантом. – Хотел подарить тебе в новогоднюю ночь, но не удержался. Открывай!

Дрожащими руками я развязываю бант, с ужасом представляя, что находится там, под подарочной бумагой со снежинками. Снимаю ленту очень медленно, стараясь потянуть время. Распечатываю упаковку и вижу то, о чем уже догадалась. Меня бросает в жар.

– Как ты узнал нужный размер? – спрашиваю я, надеясь, что коньки мне не подойдут.

– Спросил у твоей мамы, – с интонацией победителя отвечает Тимур.

– Она тоже в сговоре?! – вздыхаю я с сожалением.

Он все продумал, каждую мелочь, и подключил моих родителей. И вот в моих руках белые фигурные коньки. Смотрю на них, и перед глазами пролетает вся моя прошлая жизнь…

Я первый раз выхожу на лед и боюсь, что тренер не возьмет меня к себе в команду, что я не подойду, потому что слишком неуклюжая, чтобы кататься на коньках.

Мне на шею надевают медаль за третье место. Я приезжаю домой, и папа дарит мне медальницу. Мы вешаем на нее первую награду, и с того самого момента начинается моя история.

Я падаю снова и снова, тренирую тройной тулуп. Разбиваю руки в кровь, прикладываю лед к синякам, пишу через боль в школе.

На меня кричит тренер и говорит, что зря вкладывала в меня столько сил и времени.