Хильда перевела взгляд туда же. После всех долгих поисков ни один из крупных телескопов не сумел засечь приближающийся к земле объект. Задачу перепоручили более мелким обсерваториям, и именно благодаря их усилиям удалось наконец засечь на небесах сияющий след. Рядом с Хильдой Мартин Деласкес пробормотал что-то по-испански, и когда она поинтересовалась, в чем дело, услужливо перевел на английский:

— Это след торможения. Они готовятся к вхождению в околоземное пространство.

— Но что это такое? — поинтересовался кто-то из присутствующих.

Ответа он не дождался. Всех одолевали одни и те же мысли. Ведь всем до одного была известна судьба пленников «Старлаба», как и то, что они поведали по возвращении, — как одним-единственным астероидом можно уничтожить целую планету. Одно мгновение — и человечество постигнет судьба динозавров и, как и шестьдесят пять миллионов лет назад, историю голубого шарика придется переписывать заново.

От этих мыслей Хильду передернуло.

— Взгляните на второй экран! — раздался чей-то крик.

На нем высвечивался ряд цифр, судя по всему, орбитальных элементов, предположила Хильда, хотя сами цифры мало что для нее значили. Затем их сменила диаграмма: круглый шарик, по всей видимости, Земля в ореоле розоватого свечения, постепенно, с запада на восток, обволакивающего небо огромным овалом от Калифорнийского залива и почти до побережья западной Африки.

— Это посадочный шлейф! — воскликнул Деласкес. — Как только они уточнят траекторию, мы все у них на прицеле. В том числе и здесь, в Куру.

Это уже успели заметить все присутствующие. Полковник Дювалье отчаянно барабанил пальцами по кнопкам панели управления. Затем, изменившись в лице, схватил микрофон.

— Я убежден, — произнес он дрожащим голосом, еще сильнее выдававшим французский акцент, — что Страшилы намерены нанести по космодрому ракетный удар, с тем чтобы предотвратить экспедицию к орбитальной станции. В такой ситуации я не могу сидеть сложа руки. Ближайшее удобное для нас время старта — через восемнадцать минут, но в них мы не уложимся. Однако можно будет попытаться через полтора часа. Приказываю ускорить заправку и в срочном порядке доставить на борт шаттла инопланетянина. Сейчас начало второго по местному времени. Оставшаяся часть экипажа должна закончить посадку к десяти минутам третьего, чтобы нам произвести взлет не позднее четырнадцати пятидесяти семи.

Глава 29

Даже агенту НБР время от времени требуется день отдыха. Как только Даннерман проследил за сменой «караула» у ворот обсерватории и у квартиры, в которой проживали Патриции Эдкок, а также у дверей палаты гинекологического отделения, где маялась бедняжка Пэт-5, он обрел наконец долгожданную свободу.

И воспользовался ею ради свидания с Анитой Берман. Они встретились в приятном, хотя и недорогом ресторанчике недалеко от его дома, после чего Дэн предложил подняться к нему. Анита, судя по всему, ждала этого предложения.

Хозяйка дома высунула нос, дабы взглянуть, кого это он ведет к себе в середине дня, но, увидев Аниту, улыбнулась и закрыла дверь.

Захлопнув за собой дверь, Даннерман и Анита занялись тем, ради чего, собственно, пришли сюда, и занятие это, надо сказать, прошло весьма успешно. Удовлетворенные и разморенные, они потом еще долго нежились в постели, и Даннерман, обхватив подругу за плечи, с упоением вдыхал аромат ее кожи и волос. Он был полон блаженства. Когда Анита наконец что-то произнесла, он, погруженный в приятную дремоту, не сразу расслышал, что она говорит.

— Я говорю, — повторила Анита, — что дальше?

— А-а… — Даннерман зевнул, потянулся и попытался собраться с мыслями. — Я скорее всего вернусь к прежней жизни. Вот только дождусь, когда в Бюро наконец разберутся с этим чертовым жалованьем, ведь теперь я вроде бы как существую в двойном экземпляре. А еще проблема в том…

Но Аните меньше всего хотелось выслушивать его разглагольствования насчет отчислений в пенсионный фонд.

— Я не о том. Что будет дальше с нами?

До Даннермана наконец дошло, и он задумался. Ему уже и раньше доводилось слышать этот вопрос, и не единожды, причем не только от Аниты. Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться о его истинном смысле: «Когда мы с тобой поженимся?»

Всякий раз, когда Даннерману задавали этот вопрос, ответ на него мало зависел от самого Дэна. Нередко та, что задавала его, оказывалась главной подозреваемой в деле, которое Даннерман был призван раскрыть. Но сегодня…

Анита не стала дожидаться ответа. Ей не давали покоя другие мысли.

— Послушай, — осторожно забросила она удочку, — мне надо тебе кое-что сказать.

Черт, это в принципе тоже старая песня. Конечно, за этими словами могло стоять что угодно, но не исключено, что в ее жизни появился кто-то еще.

Нет, не угадал.

— Дэн, — мягко произнесла Анита, — а ты не хотел бы уйти из Бюро?

Даннерман приподнялся на локте и в немом изумлении уставился на подругу.

— Уйти, а что потом?

— Мне всегда казалось, что ты не прочь попробовать свои силы на сцене. Разве не так?